Я села рядом с сыном на кровать. Сердце колотилось где-то в горле. В голове проносились сотни мыслей, одна страшнее другой.

— Сынок, пожалуйста, объясни, — сказала я как можно спокойнее. — Что случилось? Почему ты боишься?

Он молчал. Смотрел в стену, сжимая край одеяла побелевшими пальцами. Я видела, как ему трудно говорить.

— Мам, я не хочу тебя расстраивать, — наконец выдавил он. — Ты такая счастливая с ним. Ты улыбаешься, как раньше. Я не хочу быть тем, кто это разрушит.

У меня защипало в глазах.

— Сынок, ты — самое главное, что у меня есть в жизни. Если что-то случилось, ты должен мне рассказать. Пожалуйста.

Он повернулся ко мне. В его глазах стояли слёзы.

— Он заходил ко мне в комнату ночью. Несколько раз. Говорил, что хочет познакомиться поближе. Спрашивал про девушку, про учёбу. Сначала я думал, что он просто пытается подружиться. А потом он положил руку мне на плечо. И не убирал. Слишком долго.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Когда это было?

— Месяц назад. В тот вечер, когда ты поздно вернулась с работы. Я не спал, слышал, как вы разговаривали на кухне. Потом ты пошла в душ, а он пришёл ко мне. Сказал, что хочет поговорить по-мужски. Сел на кровать. Спрашивал, не хочу ли я пива, как взрослый. Я сказал, что нет. Тогда он спросил, нравятся ли мне девушки. И положил руку мне на плечо.

Сын сглотнул.

— Я отдёрнулся. Сказал, что хочу спать. Он улыбнулся и вышел. Сказал, что это наш секрет.

— Почему ты не сказал мне сразу? — прошептала я.

— Я боялся. Думал, ты не поверишь. Он такой хороший, все его любят. А я просто подросток, вечно всем недовольный. Думал, ты выберешь его.

Я обняла сына так крепко, как только могла.

— Прости меня, — шептала я. — Прости, что не видела. Прости, что заставила тебя пройти через это одной. Прости.

Он плакал, уткнувшись мне в плечо. А во мне поднималась волна холодной, тяжёлой ярости.

Я вышла из комнаты. Марк всё ещё сидел на кухне, допивал кофе и читал новости в телефоне. Увидев меня, улыбнулся.

— Всё в порядке? — спросил он.

Я подошла к столу, взяла его кружку, вылила кофе в раковину. Поставила кружку на стол.

— Собирай вещи и уходи, — сказала я.

Он опешил.

— Что? Почему?

— Ты знаешь почему.

— Я не понимаю…

— Ты заходил в комнату моего сына ночью. Ты садился на его кровать. Ты клал руку ему на плечо. Ты предлагал ему пиво. Ты говорил, что это будет ваш секрет.

Лицо Марка менялось. Сначала удивление, потом растерянность, потом что-то похожее на страх.

— Это недоразумение, — затараторил он. — Я просто хотел подружиться с ним. Парню нужно мужское внимание. Ты же одна его растила, ему не хватает отца. Я пытался наладить контакт…

— Мой сын сказал, что боится тебя, — перебила я. — Пятнадцатилетний парень, который ходит на борьбу, который никого не боится, сказал мне, что боится тебя. Ты понимаешь, что это значит?

Марк вскочил.

— Ты веришь ему? А мне ты не веришь? Я же твой мужчина!

— Мой сын живёт со мной пятнадцать лет, — сказала я. — Я знаю его с рождения. А тебя — меньше года. Выбор очевиден.

Он заметался по кухне.

— Ты всё разрушишь из-за подростковых фантазий? У него гормоны играют, ему всё кажется! Одумайся!

— Вон, — сказала я тихо, но так, что он замер. — Немедленно. И если ты когда-нибудь приблизишься к моему сыну или ко мне, я пойду в полицию. И расскажу всё. Про ночные визиты, про руку на плече, про «наш секрет». Думаешь, им будет всё равно?

Он побледнел. Схватил куртку, заметался в поисках вещей.

— Ты пожалеешь, — прошипел он на прощание.

— Нет, — ответила я. — Это ты пожалеешь, если не исчезнешь навсегда.

Дверь захлопнулась.

Я стояла в коридоре и дрожала. Вся. От страха, от злости, от облегчения. Потом пошла к сыну. Он сидел на кровати, сжимая подушку.

— Он ушёл, — сказала я. — Навсегда. Ты в безопасности.

— Мам… — прошептал он.

— Всё хорошо, — я обняла его снова. — Ты у меня самый главный. И никто никогда не встанет между нами.

Мы просидели так до вечера. Пили чай, смотрели старое кино, молчали. Иногда он брал меня за руку и сжимал. А я сжимала в ответ.

Через неделю мы сменили замки. Через месяц — перестали вздрагивать от каждого шороха.

Марк звонил несколько раз. Я сбрасывала. Потом он перестал.

Сын снова начал завтракать по утрам. Смеяться. Спорить со мной о музыке и домашних заданиях.

А я смотрю на него и думаю: как легко было бы поверить «хорошему мужчине». Как просто списать всё на подростковые проблемы. И как страшно было бы ошибиться.

Я не ошиблась. Я выбрала сына.

И ни разу не пожалела.