«Уволена за воровство!» — кричал директор уборщице, но посерел, когда она включила запись с камер наблюдения из его кабинета
— Не пускают тебя сапоги, — раздался голос мужа из кухни. — Знак это, Нинка.
Паша вышел в коридор, жуя бутерброд. В выцветшей майке, с щетиной, которую он брил только по праздникам, он выглядел хмурым и надежным, как старый диван.
— Паш, ну не начинай, — Нина присела на пуфик, пытаясь пальцами расправить ткань, попавшую в замок. — Роман Ильич просил. У них там какой-то фуршет был в субботу, а завтра делегация. Двойной тариф, Паша. Нам кредит за машину еще полгода платить.
— Да подавились бы они своими тарифами! — муж в сердцах бросил недоеденный хлеб на тумбочку. — У людей воскресенье, блины, телевизор. А моя Нина с тряпкой по чужим офисам скачет. Стыдно мне, Нин. Перед мужиками в гараже стыдно.
Нина наконец справилась с молнией, выпрямилась и чмокнула мужа в колючую щеку.
— Не стыдись. Зато не занимаем ни у кого. Я быстро. Туда-обратно, полы протру, мусор выкину — и домой. Ты пока мясо достань размораживаться, гуляш сделаем.
Паша лишь махнул рукой и ушел обратно к телевизору, шаркая тапками.
Офисный центр «Плаза» в выходной день напоминал аквариум без рыб. Тихо, гулко, пахнет остывшим кофе и пластиком. Нина любила эти моменты: никто не смотрит сквозь тебя, не нужно жаться к стене, пропуская важных менеджеров в узких пиджаках.
Она кивнула вахтеру дяде Мише — вечному стражу кроссвордов — и привычно поднялась на четвертый этаж. Ключи от приемной директора были у нее свои, под расписку.
Нина уже достала ведро из подсобки, набрала воды и направилась к кабинету Романа Ильича, когда услышала звук. Глухой, ритмичный стук. И смех.
Она замерла у массивной дубовой двери. Странно. Директор, Роман Ильич, человек строгий, семейный, по воскресеньям всегда на даче с внуками. Нина знала его расписание лучше своего. Может, воры?
Она осторожно нажала на ручку. Дверь оказалась незапертой. Щель была крошечной, но Нина увидела достаточно.
На огромном столе для совещаний, сдвинув в сторону дорогие кожаные бювары, сидел Стас — сын директора. Двадцать пять лет, должность «замдиректора по общим вопросам», а на деле — главный офисный трутень. А рядом с ним, спиной к двери, стояла девушка. Тонкая талия, рыжие локоны.
Нина узнала её сразу. Кристина. Молодая жена Романа Ильича. Бывшая секретарша, которую старый директор полгода назад повел в ЗАГС, несмотря на пересуды всего офиса. Он на нее смотрел как на икону.
— А если старый узнает? — голос Кристины звучал капризно, но весело.
— Да что он узнает? — Стас хохотнул, открывая бутылку крепкого напитка из отцовского бара. — Он сейчас на грядках работает. Ничего он не видит, Крис. И не слышит. Думает, молодая жена его за богатый внутренний мир любит.
Стас сделал глоток прямо из горла и со стуком поставил бутылку на полировку, оставив мокрый след.
— Мы с тобой сейчас эту фирму потихоньку к рукам приберем, пока папа отдыхает, и отправим его на заслуженный отдых. В хороший санаторий.
Нина почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Не от ханжества — она жизнь повидала. А от подлости. Роман Ильич сына из долгов вытаскивал, Кристине машину купил по цене квартиры, а они…
В этот момент швабра в руке Нины предательски скрипнула. Стас резко повернул голову.
— Кто там?!
Нина не стала ждать. Стало не по себе. Она, стараясь не греметь ведром, рванула назад к лифтам. Только бы не увидели лицо! Если узнают — житья не дадут. Такие люди свидетелей не терпят, со свету сживут.
Она вылетела из здания, даже не попрощавшись с дядей Мишей. Руки тряслись так, что она с трудом попала жетоном в турникет метро.
Дома Паша сразу заподозрил неладное.
— Ты чего такая? Белая вся. Случилось чего?
— Нет… — соврала Нина, отводя глаза. — Голова разболелась. Давление, наверное.
Ночью она не спала. Лежала, слушая сопение мужа, и думала. Завтра понедельник. Стас наверняка понял, что кто-то был за дверью. И он будет искать виноватого. А кто в выходной имеет доступ? Только уборщица.
Утро началось не с кофе, а с крика секретаря в трубку:
— Нина Петровна, срочно к директору! Сам не свой, рвет и мечет!
Нина надела свою лучшую блузку — ту, что берегла для походов в поликлинику. Она знала, что идет на разговор.
Перед тем как зайти в кабинет, она свернула к посту охраны. Дядя Миша пил чай.
— Михал Иваныч, родненький, — Нина положила на стол пакет с домашней выпечкой. — Помоги. Мне кажется, на меня сейчас всех собак вешать будут. Дай глянуть вчерашнюю запись. С часу до двух.
Охранник пожевал губами, глядя на булочки, потом на бледную Нину.
— Не положено, Петровна. Но ради твоих угощений… Только быстро.
Через пять минут Нина вышла от охранника. Лицо у нее было непоколебимое. Теперь она была готова.
В кабинете директора пахло медикаментами. Роман Ильич сидел в кресле, он выглядел очень уставшим и бледным. Рядом, на подоконнике, болтал ногой Стас. Кристина сидела на диванчике, уткнувшись в телефон, и даже не подняла головы.
— Явилась, — прорычал директор.
— Доброе утро, Роман Ильич.
— Доброе?! — он вскочил, и Нина увидела, как дрожат его руки. — Ты что устроила в моем кабинете?
Директор ткнул пальцем в стол. Там не было ноутбука. Того самого, дорогого, в тонком корпусе.
— Сын приехал утром, хотел поработать. Дверь открыта, ноутбука нет. На столе — пятна от крепких напитков. В выходные ключи только у тебя были!
Нина перевела взгляд на Стаса. Тот смотрел на нее с наглой ухмылкой победителя. Он все просчитал. Свалить кражу на уборщицу — идеальный план. И ноутбук себе заберет, и свидетеля уберет чужими руками.
— Уволена за воровство! — кричал директор уборщице, не помня себя. — Сейчас полицию вызову, пусть они разбираются! Статья тебе будет, позор на весь город! Трудовую испорчу так, что тебя никуда не возьмут!