archive31

История Ивана Тимофеевича Лысенко цепляет именно своей тяжёлой двойственностью. С одной стороны – фронтовик, бронебойщик, человек, который в самый страшный момент не дрогнул перед немецкими танками и совершил подвиг, достойный высшей награды.

С другой – послевоенная судьба, в которой было всё: загулы, дезертирство, трибунал, лагерь и позднее, почти невероятное, возвращение забытого имени. Такие биографии особенно ясно показывают, что война ломала людей не только пулями и осколками, но и тем, что оставалось в них после фронта.

Официально всё началось с боя 9 августа 1943 года в ходе Курской битвы, у деревни Кириковка Сумской области. Старший сержант Иван Тимофеевич Лысенко, вооружённый противотанковым ружьём и гранатами, вступил в бой с пятнадцатью немецкими танками панцергренадерской дивизии Великая Германия. По наградным документам, он сумел подбить семь машин, после чего враг был вынужден отступить. 19 января 1944 года в Ведомостях Верховного Совета СССР был опубликован указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза. В списке он значился под номером 203.

Подвиг Лысенко не выдумка, хотя вопросы к нему у исследователей остаются. И главный из них связан с оружием. Всё дело в том, что к 1943 году противотанковые ружья уже не были тем грозным средством, каким оставались в первые годы войны. Новые немецкие танки, прежде всего Тигры и Пантеры, а также усиленная броня модернизированных T-III и T-IV, заметно снизили эффективность бронебойщиков. Но это не означало, что ПТР потеряли значение совсем. Они по-прежнему могли поражать борта, корму, ходовую часть, смотровые приборы, а также расчёты орудий и легкобронированную технику.

Немцы усилили прежде всего лобовую броню своих машин, поскольку именно она чаще принимала удар. У того же T-IV лоб корпуса доходил до 80 мм, лоб башни – до 50 мм, зато борт корпуса и башни имел около 30 мм.

У Пантеры лоб корпуса защищала 85-мм броня под углом, а местами башня в лобовой проекции имела до 100-110 мм. Зато борта и корма оставались куда слабее, примерно 40-45 мм. Именно туда и должны были бить советские бронебойщики. Факт-справка: в Красной армии для расчётов ПТР выпускались специальные памятки, где подробно указывались уязвимые места немецких танков.

Известны и другие случаи, когда бронебойщики добивались успеха против тяжёлой техники. Например, описывался бой бронебойщика Ганжи из 151-го стрелкового полка с Тигром, когда тот, пропустив танк над окопом, открыл огонь по корме и борту, добившись возгорания. Такое бывало редко, но не было невозможным.

Особенно если огонь вёлся сразу из нескольких ружей. Опытные бойцы били не просто по броне, а по вполне конкретным целям – щелям, приборам наблюдения, стыкам, гусеницам, кормовой части. Для немецких танкистов бронебойщики были крайне опасными противниками, и потому по ним старались сразу открывать огонь всеми доступными средствами.

Лысенко был вооружён ПТРС – самозарядным противотанковым ружьём Симонова образца 1941 года. Это оружие встречалось реже, чем ПТРД, но давало важное преимущество в скорострельности. Его бронепробиваемость на дистанции 100 метров под прямым углом составляла 30-40 мм, а на 300 метрах – около 27,5 мм.

Против лба тяжёлого танка этого было уже мало, но по борту или корме такое ружьё оставалось смертельно опасным. Факт-справка: ПТРС имело магазин на пять патронов, что позволяло быстрее вести повторный огонь, чем из однозарядного ПТРД.

Сам Иван Тимофеевич Лысенко родился в 1914 году в крестьянской семье Амурской области. Образование получил начальное, работал комбайнёром. В 1936-1939 годах прошёл срочную службу, после чего вместе с женой и ребёнком перебрался на Украину, в Луганскую область, где до этого жили его родители. В сентябре 1941 года его вновь мобилизовали.

Он участвовал в оборонительных боях за Киев, прошёл Сталинград и Курскую дугу, был трижды ранен и награждён медалью За боевые заслуги. К августу 1943 года Лысенко был сержантом, помощником командира взвода противотанковых ружей 600-го стрелкового полка 147-й стрелковой дивизии 27-й армии Воронежского фронта.

В те дни 27-я армия наступала на ахтырском направлении. 147-я стрелковая дивизия получила задачу двигаться к Ахтырке и захватить плацдарм на западном берегу Ворсклы. 8 августа после тяжёлых боёв советские части освободили Великую Писаревку и продолжили преследование врага.

Но у рубежа Кириковка – Старая Рябина они натолкнулись на упорное сопротивление дивизии Великая Германия под командованием генерал-лейтенанта Вальтера Хёрнлайна. Трое суток немцы яростно контратаковали, стремясь вернуть Кириковку, где у них остались техника, склады, железнодорожные платформы с танками и лагерь советских военнопленных.

В этом бою Лысенко выбрал выгодную позицию, установил ПТРС скрытно и открыл огонь по немецким танкам. По описанию подвига, первыми выстрелами он подбил две машины. Затем пришлось бить по третьей уже с близкой дистанции. Танк разорвало взрывом боекомплекта, самого бронебойщика контузило, а его ружьё повредило осколками.

Когда он пришёл в себя, рядом уже двигался ещё один танк, пытавшийся буквально раздавить его. Тогда Лысенко взобрался на машину, дождался момента, спрыгнул в окоп, увидел рядом убитого бойца и лежавшее возле него исправное ПТРС с патронами, схватил оружие и продолжил бой.

Дальше он действовал уже в движении, меняя позиции и не давая противнику прицельно бить по себе. Выстрелами из найденного ружья он сумел поджечь ещё несколько танков, хотя сам был ранен в руку. В итоге, потеряв семь машин, противник откатился назад.

Этот бой позволил батальону удержать часть Кириковки и обеспечил переправу подразделений через Ворсклу. Именно за него Иван Лысенко и был представлен к званию Героя Советского Союза. Здесь спорить можно о деталях, но не о главном: перед лицом немецких танков он не побежал, не дрогнул и выполнил свой солдатский долг до конца.

После госпиталя началась та часть его биографии, которая выглядит уже не как фронтовая легенда, а как тяжёлый человеческий надлом. Лысенко попал в другую часть, где о представлении к званию Героя никто не знал, да и он сам не был в курсе. Служил уже командиром отделения в 3-м гвардейском стрелковом полку 4-й гвардейской стрелковой дивизии. В одном из боёв заменил командира взвода, вывел подразделение во фланг противнику и обеспечил успешную атаку. За этот бой его представили к ордену Славы 3-й степени, но и эта награда так и не дошла до него.

Дальше события повернули совсем в другую сторону. В конце 1944-го и начале 1945 года его дивизия вела бои против немецких частей, вырывавшихся из окружённого Будапешта. Затем полк оказался на другом участке, где пришлось отражать возможные контрудары.

По одной из версий, часть на время даже попала в окружение. На этом фоне Лысенко фактически исчезает из строя. Но причина оказалась не в бою. 24 апреля 1945 года военный трибунал Будапештского гарнизона осудил сержанта Ивана Лысенко по статьям о краже государственного имущества и дезертирстве на десять лет лишения свободы.

Что именно произошло, точно уже не восстановить. Есть сведения, что он просто сильно загулял, и самовольная отлучка затянулась почти на месяц. Возможно, сказалась фронтовая усталость, близость победы, психологический срыв после всего пережитого. Но факт остаётся фактом: солдат, не испугавшийся немецких танков, не выдержал уже не боевого, а внутреннего испытания. Его направили в 206-ю отдельную штрафную роту 46-й армии, однако смыть вину кровью он уже не успел – война закончилась.

И тут он совершил новую роковую ошибку. Не дожидаясь дальнейшей развязки, Лысенко снова дезертировал, уже из штрафной роты, и оказался в венгерском селе Илька-Майор. Там познакомился с местной жительницей, решил остаться и даже подал ходатайство о венгерском подданстве.

Но пока оно рассматривалось, он начал красть у местных жителей скот и перепродавать его. Вскоре его задержали, установили личность и передали советским властям. В октябре 1945 года тот же трибунал осудил его уже по статье Измена Родине на десять лет лагерей. При этом медали За боевые заслуги его лишили, а вот о звании Героя и других наградах трибунал просто не знал. Не знал об этом и сам Лысенко.

Срок он отбывал в лагере Коми-Пермяцкого автономного округа. После освобождения остался жить там же, работал на лесосплаве, в 1969 году вышел на пенсию, но трудиться не перестал. В июле 1981 года переехал в Краснодарский край, в посёлок Щербиновский. Так бы, вероятно, его жизнь и завершилась в безвестности, если бы в 1983 году не выяснилось, что Иван Тимофеевич Лысенко официально числится Героем Советского Союза.

Его ведь никто этого звания не лишал. Когда его вызвали в военкомат в Краснодар, чтобы уточнить вопрос с когда-то неврученной наградой, он так сильно разволновался, что у него случился инсульт. 20 января 1984 года Иван Тимофеевич Лысенко умер. Похоронили его на кладбище посёлка Щербиновский.

Судьба этого человека действительно оказалась сломанной и трагической. На войне он проявил себя честным и храбрым солдатом, сражался за Родину, был ранен, совершил подвиг и стал Героем Советского Союза, даже не узнав об этом. Но потом сам, своими руками, разрушил собственную жизнь. И всё же фронтовой подвиг Ивана Лысенко из истории не вычеркнуть. Он был частью той великой армии, которая остановила и сломала хребет немецкому наступлению, и в августе 1943 года он действительно бился так, как бился советский солдат – до конца.
А какие трагичные истории ветеранов Вам рассказывали?