Анна стояла в прихожей, прижавшись спиной к зеркальному шкафу-купе. Перед ней стоял Олег. На нем были новые летние шорты, легкая льняная рубашка, которую Аня лично отглаживала вчера вечером, и новенькие кроссовки. Рядом у ног поблескивал пластиковый бок большого чемодана на колесиках.

В правой руке Олег держал поводок-рулетку. На другом конце поводка, растянувшись на ламинате, лежал огромный золотистый ретривер. Пес тяжело вздыхал, его умные карие глаза уныло переводили взгляд с чемодана на Олега, а потом на Аню. Пса звали Буран. Олег купил его неделю назад. Привел в дом со словами:

– Это моя давняя мечта, Анька! Будем вместе бегать по утрам!

За эту неделю Олег не побегал с собакой ни разу. Зато сегодня утром все изменилось.

– Извини, но на море я лечу с мамой, а ты посиди с собакой, – произнес Олег.

Голос его был легким, будничным, будто он просил купить буханку хлеба, а не ломал их общий отпуск, который они планировали последние полгода.

– С мамой? Олег, но мы же вместе собирали деньги. Мы забронировали для нас тот отель в Геленджике, прямо у самой бухты…

– Анечка, ну не начинай, а? – Олег поморщился и раздраженно переступил с ноги на ногу. – Ты пойми ситуацию. Мама в последнее время совсем расклеилась. У нее давление, суставы ноют, в поликлинике врачи сказали – нужен морской воздух. Ей одной тяжело лететь, она боится самолетов. А путевка, сама понимаешь, дорогая. Две путевки мы потянули, а третью – никак. Не бросать же маму одну в таком состоянии?

– А я? – Аня почувствовала, как к глазам подступают слезы. – Я не устала? Я весь год пахала, задерживалась до девяти вечера… Олег, мы два года не были в отпуске!

– Ой, ну началось, – Олег натянуто улыбнулся и протянул руку вперед, насильно вкладывая пластиковую ручку поводка в онемевшие пальцы Ани. – Ну куда ты поедешь? А Бурана куда? На кого мы пса оставим? В гостиницу для собак? Ты видела, сколько это стоит? Еще какую-нибудь заразу подхватит, не дай Бог. А тут он с тобой, в тепле. Погуляешь, развеешься. Парк через дорогу. Для здоровья полезно, между прочим. Всё, Ань, я опаздываю на такси. Мама уже в аэропорту нервничает, звонила три раза.

Олег подхватил ручку чемодана и шагнул за дверь. В квартире воцарилась гулкая, давящая тишина.

Аня медленно опустилась на пуфик для обуви. Из глаз брызнули слезы. Было так обидно, что не хватало воздуха. В голове крутилась одна и та же мысль: «Меня опять задвинули на задний план. Снова мама. Всегда его мама».

Если Зинаиде Петровне нужно было вскопать огород на даче – Олег бросал все планы и ехал. Если Зинаида Петровна заболевала – Олег отменял их походы в кино или рестораны и ехал к матери с лекарствами. Аня терпела, считая это сыновним долгом. Но сегодняшняя ситуация перешла все границы. Это было предательство. Самое настоящее, упакованное в чемодан и улетевшее к морю предательство.

На колени легло что-то тяжелое и теплое. Аня вздрогнула и открыла глаза.

Буран. Он положил голову ей на колени и смотрел вверх большими, понимающими глазами. В этих глазах была точно такая же глубокая, собачья тоска. Его тоже бросили. Тот, кто громче всех кричал про «собаку-мечту», просто оставил его, как ненужную вещь.

– Ну что, пес? – шмыгнув носом, тихо сказала Аня. – Остались мы с тобой вдвоем. За бортом.

Буран вильнул хвостом, один раз стукнув им по полу, и издал глубокий, почти человеческий вздох.

Первый вечер превратился в сплошной кошмар. Аня никогда не имела дела с собаками. У неё были только тихие, независимые кошки, которые целыми днями спали на подоконнике. Буран же был огромным, весил под сорок килограммов и требовал внимания.

Когда пришло время вечерней прогулки, Аня с ужасом поняла, что не знает, как с ним справляться. Стоило ей открыть входную дверь, как пес мощным рывком вынес ее на лестничную площадку. Рулетка со свистом разматывалась, Аня едва успевала перебирать ногами, летя вслед за лохматой ракетой вниз по ступеням.

– Буран, стоять! Нельзя! Тормози! – кричала она, но пес будто оглох.

На улице он тащил ее по кустам, останавливался у каждого столба, резко дергал в стороны. К концу прогулки у Ани ныло плечо от постоянных рывков, а новые кроссовки были щедро измазаны в придорожной грязи.

Дома кошмар продолжился. Пес отказывался есть сухой корм, который Олег оставил в огромном мешке. Буран сидел у кухонного гарнитура, смотрел на миску, а потом переводил взгляд на Аню и начинал тихо скулить.

– Ну что ты ноешь? На, ешь, это же твой корм! – Аня пододвинула миску поближе. Пес отвернулся.

Ночью никто не спал. Буран бродил по темной квартире, его когти мерно и раздражающе цокали по ламинату: «цок-цок, цок-цок». Он подходил к входной двери, ложился и принимался выть – тихо, на одной ноте, так, что у Ани внутри все сжималось от тоскливого ужаса. Она лежала в пустой двуспальной кровати, натянув одеяло до самого носа, и думала: «За что мне все это?»

На второй день Аня сидела на диване перед телевизором, тупо уставившись в экран, где шел какой-то дурацкий сериал.

На улице с самого утра собирались тучи, и к четырем часам дня наконец-то грянуло. Небо раскололось над городом с оглушительным треском. Молния осветила комнату, и тут же бахнул такой гром, что задрожали стекла в рамах.

В ту же секунду в комнату влетел Буран. Его огромные лапы скользили по паркету, уши были прижаты к голове, а хвост намертво поджат к животу. Пес от страха позабыл все приличия, прыгнул прямо на диван к Ане и буквально ввинтился своей массивной головой ей под мышку, пытаясь спрятаться.

– Тихо, тихо, дурачок… – тихо сказала Аня. Она неуверенно опустила руку на его широкий загривок. – Это просто гроза. Она пройдет. Не бойся, я здесь.

Она начала мерно поглаживать его по спине. Буран перестал скулить. Он затих, плотнее прижался к ее боку. Аня сидела, обняв чужую, навязанную ей собаку, и вдруг поняла: этот пес не был ее врагом. Он не устраивал заговор против ее отпуска. Он не выбирал Олега в хозяева и не просил бросать его в четырех стенах. Он был такой же жертвой чужого эгоизма. Олег просто поиграл в хозяина и улетел греться на солнышке, оставив их обоих разгребать последствия его хотелок.

– Мы с тобой товарищи по несчастью, Бурашка, – прошептала Аня, утыкаясь носом в его шерсть. – Ладно. Прорвемся.

С этого дня их жизнь начала стремительно меняться. Аня решила, что если уж ей суждено провести две недели дома, она не проведет их в слезах и роли жертвы.

Прежде всего, она залезла в интернет и прочитала тонну статей о том, как правильно кормить и выгуливать ретриверов. Оказалось, Олег купил самый дешевый и невкусный корм. Аня съездила в большой зоомагазин и купила хороший, премиальный корм с лососем, а еще специальное лакомство – сушеные говяжьи легкие.

Когда она насыпала новый корм в миску и добавила туда пару ароматных кусочков, Буран захрустел так, что за ушами трещало. Он вылизал миску до зеркального блеска, а потом подошел к Ане и лизнул ее ладонь. Это была первая официальная благодарность.

Вместо старой, неудобной рулетки Аня купила удобную шлейку, которая не давила псу на шею.

Сама Аня тоже преобразилась. Она достала из шкафа стильный спортивный костюм мятного цвета, который покупала для фитнеса, но так ни разу и не надела, обула удобные беговые кроссовки, собрала волосы в высокий хвост.

Теперь их утренние прогулки начинались в шесть часов. Оказалось, что утренний город прекрасен. В парке через дорогу в этот час не было суеты, машин и толп людей. Воздух был удивительно чистым, прохладным.

Аня научилась управлять Бураном не силой, а вниманием. Она брала с собой на прогулку нарезанный кубиками сыр. Стоило Бурану по ее команде «Ко мне!» обернуться и прибежать, он тут же получал вкусный кусочек и бурную, искреннюю похвалу: «Ой, какой молодец! Какой умный пес!»

Через неделю Аня поймала себя на мысли, что у нее перестала болеть спина от сидячей офисной работы. Каждое утро они проходили по пять-семь километров. Кожа на лице Ани приобрела приятный, свежий румянец, ушли мешки под глазами, которые преследовали ее весь последний год. Она начала улыбаться своему отражению в зеркале.

Где-то на девятый день Олег позвонил вечером по видеосвязи. На экране телефона Аня увидела его загорелое лицо на фоне пальм и вечерней подсветки какого-то ресторана. На заднем плане мелькал силуэт Зинаиды Петровны, которая громко отчитывала официанта за недостаточно холодный сок.

– Привет, Анька! – весело крикнул Олег. – Ну как вы там? Как мой пес? Не разнес квартиру?

– Привет. Все нормально, – ответила Аня. Буран в этот момент лежал у ее ног и грыз большую резиновую игрушку.

– Ты смотри там, корми его строго по часам, как я говорил. И лапы мыть не забывай после улицы, а то он весь диван испачкает. Мама вот говорит, что эти собарки жутко аллергенные, ты ему ничего лишнего со стола не давай. Слушай, тут такая жара, море просто кайф! Правда, мама вчера перегрелась, полдня в номере просидели, я ей за лекарствами бегал. Ну ничего, завтра на экскурсию поедем в горы. Ладно, давай, целую, мне пора, мама зовет, ей там меню перевести надо!

Экран погас. Аня посмотрела на потемневший телефон, а потом на Бурана. Раньше такой звонок вызвал бы у нее укол ревности и обиды – муж там, на море, развлекается, а она тут одна. Но сейчас внутри было абсолютно тихо. Никаких эмоций. Словно ей позвонил далекий, малознакомый коллега по работе. Ей было… все равно. Ей было хорошо и спокойно в этой тихой квартире, где ее никто не дергал, не критиковал и не заставлял подстраиваться.

Субботнее утро выдалось солнечным и теплым. Аня и Буран гуляли в дальней части парка, где росла вековая дубовая аллея. Здесь было особенно красиво: сквозь густые кроны деревьев пробивались золотистые лучи солнца, ложась на траву причудливыми пятнами.

Буран весело бежал впереди на длинном поводке, обнюхивая корни деревьев. Аня шла чуть позади, наслаждаясь моментом. В кармане ее куртки зазвонил телефон – это была мама. Аня достала аппарат, ответила на звонок и немного отвлеклась.

В этот момент из-за кустов сирени на дорожку наперерез им выскочила пушистая рыжая белка. Она замерла на секунду, смешно пошевелила ушками и бросилась к ближайшему дубу.

Для Бурана, в котором проснулись древние охотничьи инстинкты предков, это было слишком сильным искушением. Пес гавкнул и рванул вперед с такой скоростью, что поводок просто выскользнул из расслабленных пальцев Ани.

– Буран! Нет! Стоять! – испуганно крикнула Аня.

Но пес уже ничего не слышал. Он несся за белкой через кусты, унося за собой волочащийся по земле поводок. Рыжий хвост белки мелькнул на стволе дерева, и Буран скрылся за густыми зарослями.

– Буран! – в панике закричала Аня. Сердце бешено заколотилось в груди. В голове пронеслись ужасные картины: пес выбегает на проезжую часть, его сбивает машина, или он теряется в огромном городе навсегда. – Буран, ко мне!

Она бросилась следом, продираясь сквозь колючие кусты. Ветки царапали лицо и руки, но она не обращала внимания. Выскочив на большую поляну с противоположной стороны зарослей, Аня остановилась, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.

Пса нигде не было видно.

– Пожалуйста, только не это, – прошептала Аня, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы отчаяния. – Буран!..

Вдруг из-за раскидистой ивы донесся низкий мужской голос:

– Ну и куда ты так летел, приятель? Белки на деревьях живут, тебе туда не забраться.

Аня пошла на звук и увидела следующую картину. На деревянной лавочке сидел мужчина лет тридцати пяти. Рядом с ним, абсолютно счастливый, сидел Буран. Пес преданно заглядывал мужчине в лицо, конец его поводка был надежно намотан на руку мужчины.

– Буран! – Аня чуть не упала от облегчения, подбегая к лавке.

Мужчина поднял голову. У него было приятное лицо с легкой щетиной и спокойные, серые глаза.

– Это ваш беглец? – улыбнулся он, потрепав Бурана по загривку.

– Да, мой, – запыхавшись, ответила Аня, переведя дух. – Извините, пожалуйста, он никогда так не срывался. Белку увидел, у меня просто поводок из рук выскочил. Спасибо вам огромное, что придержали его! Я так испугалась.

– Понимаю, – мужчина поднялся с лавочки и протянул Ане конец поводка. – Меня Максимом зовут. А этого охотника за белками?

– Буран. А я Аня.

– Очень приятно, Аня. Вы присядьте, у вас вон руки до сих пор дрожат.

Аня смущенно присела на край скамейки. Максим сел рядом, но на уважительном расстоянии.

– Вы не корите парня. Ретриверы – они же охотники по природе. Им тяжело устоять, когда перед носом что-то быстро бегает. Вы с ним давно занимаетесь?

– Всего неделю, – честно призналась Аня, неожиданно для самой себя. – Понимаете, это вообще собака мужа. Он его купил, а сам улетел на море. С мамой. А меня оставил с ним сидеть. Я сначала вообще не знала, с какой стороны к нему подойти.

Максим внимательно посмотрел на нее. В его взгляде не было жалости, скорее интерес.

– Хм. Оставить девушку одну с молодой, крупной собакой и улететь на море? – Максим покачал головой. – Смелое решение со стороны вашего мужа. И очень безответственное. Вам, должно быть, пришлось несладко в первые дни.

– Не то слово, – Аня грустно улыбнулась, вспоминая свой первый вечер. – Он по ночам выл у двери. Но потом… знаете, мы как-то подружились, и я поняла, что он тоже ни в чем не виноват.

Они разговорились. Максим оказался ветеринарным врачом, у него была своя небольшая клиника неподалеку от парка. Он много и очень интересно рассказывал о собаках, давал Ане простые, но очень ценные советы по воспитанию Бурана.

Аня слушала его и ловила себя на странном ощущении. Ей было легко. Ей не нужно было подбирать слова, не нужно было казаться кем-то другим, не нужно было выслушивать упреки. Максим слушал ее так, будто все, что она говорит, имело огромную ценность. Последний раз Олег слушал ее так… Аня даже не могла вспомнить, когда это было. Наверное, еще до свадьбы.

Они просидели на лавочке больше часа. Время пролетело незаметно.

– Ну что, Аня, мне пора на смену, – Максим поднялся и посмотрел на часы. – Рад был знакомству. И вот, держите, – он достал из кармана визитку и протянул ей. – Это адрес моей клиники и личный телефон. Если Буран снова решит поохотиться на белок или возникнут вопросы по здоровью – звоните в любое время. Помогу, чем смогу.

– Спасибо, Максим, – Аня взяла визитку. Сердце почему-то екнуло и забилось чуть быстрее, но уже не от страха, а от какого-то нового, давно забытого чувства.

Она шла домой по аллее, Буран послушно шагал рядом, то и дело преданно заглядывая ей в глаза. Аня посмотрела на свое отражение в витрине кофейни у выхода из парка. На нее смотрела красивая, стройная молодая женщина со свежим загаром (результат долгих прогулок), с живым, блестящим взглядом. Она больше не была той забитой, усталой серой мышкой, которая послушно наглаживала мужу рубашки в отпуск, куда ее не взяли.

В этот момент внутри нее что-то окончательно встало на свои места. Решение пришло само – четкое, твердое и не подлежащее обжалованию.

Прошло еще несколько дней. Наступил день возвращения Олега и его мамы с курорта.

Аня проснулась рано. Она выгуляла Бурана, покормила его, а затем достала из кладовки большие дорожные сумки. Сбор вещей не занял много времени. Выяснилось, что за пять лет брака ее личных вещей в этой квартире накопилось не так уж и много – одежда, книги, несколько любимых чашек да ноутбук. Все остальное – мебель, техника, ковры – покупалось Олегом, и выбиралось под строгим контролем Зинаиды Петровны.

Она аккуратно сложила свои вещи в сумки. Туда же отправились новенькие собачьи миски, дорогой корм, игрушки Бурана и его шлейка с поводком.

К двум часам дня квартира была идеально убрана. На кухонном столе, прямо по центру, лежали ключи от квартиры.

Около трех часов дня у подъезда зашуршали шины такси. Аня стояла в прихожей, держа Бурана на коротком поводке. Пес сидел спокойно, у его лап стояли две большие сумки Ани.

В подъезде раздался голос Олега, который что-то раздраженно выговаривал матери, и ответное ворчание Зинаиды Петровны.

Аня не стала дожидаться, пока они откроют дверь ключом. Она сама нажала на ручку и открыла дверь изнутри, шагнув на лестничную площадку вместе с собакой и сумками.

Олег стоял у лифта, нагруженный сумками и пакетами с сувенирами. Лицо его было загорелым, но выглядел он дико уставшим и злым. Зинаида Петровна сидела на своем чемодане, обмахиваясь журналом.

Увидев Аню с сумками и собакой, Олег замер с открытым ртом.

– Аня? – удивленно моргнул он. – Вы куда это собрались? Мы же только приехали. Я думал, поужинаем вместе… У мамы от этой дороги голова раскалывается, ей лечь надо. А это что за сумки?

Аня посмотрела на него. Ей стало удивительно легко. Никакой злости, никакого желания устраивать скандал, бить посуду или что-то доказывать. Все это осталось в прошлом.

– Привет, Олег. Здравствуйте, Зинаида Петровна, – спокойно сказала Аня. – Я ухожу.

– Что?! – Олег выронил пакет с персиками, и один из них покатился по грязному полу к лифту. – Какой развод? Ты с ума сошла? Из-за чего? Из-за отпуска, что ли? Ну я же тебе объяснил, маме надо было…

– Дело не только в отпуске, Олег, – перебила его Аня. – Дело в том, что в твоей жизни нет места для меня. Там есть место только для тебя и твоей мамы. А быть бесплатным кухонным комбайном и смотрителем за собакой я больше не хочу.

– Да как ты смеешь так разговаривать с мужем?! – подала голос с чемодана Зинаида Петровна, сразу наливаясь пунцовым цветом. – Олег для нее все, квартиру обустроил, собаку купил, а она… Неблагодарная!

– Мама, помолчи, пожалуйста! – прикрикнул на нее Олег и сделал шаг к Ане. – Ань, ну хорош дурить. Ладно, прости, погорячился я с этим морем. Ну хочешь, в следующем году вдвоем поедем? Куда скажешь! Давай, пошли домой. И… подожди, а собаку ты зачем забираешь? Это мой пес! Я его покупал, это моя мечта!

Услышав свое имя, ретривер сделал шаг вперед, закрывая собой Аню, и издал тихое, предостерегающее рычание. Его массивная фигура и уверенный взгляд четко давали понять: к этой женщине подходить не нужно. Пес выбрал своего вожака, и этим вожаком был точно не Олег.

Аня посмотрела на мужа в последний раз. Ей вдруг стало его немного жалко – он так ничего и не понял. И, наверное, никогда не поймет.

– Извини, Олег, но в свою новую жизнь я иду с собакой. А ты… сиди с мамой.

Она подхватила сумки. Буран послушно пошел рядом. Они зашли в открывшиеся двери лифта. Олег стоял среди разбросанных персиков, растерянно глядя на закрывающиеся створки.

Аня и Буран вышли из подъезда. Теплый летний ветер приятно дул в лицо.

Через несколько дней, гуляя с Бураном, Аня набрала номер ветеринарной клиники. После второго гудка в трубке раздался знакомый голос:

– Да, я слушаю.

– Максим, здравствуйте. Это Аня. Помните нас с Бураном и белкой? – Аня улыбнулась, чувствуя, как за спиной расправляются невидимые крылья.

– Аня! Конечно, помню, – голос Максима заметно потеплел. – Что-то случилось? С Бураном все в порядке?

– С Бураном все просто отлично, – Аня посмотрела на пса, который весело крутился рядом, ловя пушинки тополей. – И со мной тоже. Мы сейчас в парке. Вы говорили, что ваша смена заканчивается в четыре. Если вы не против… мы бы очень хотели угостить вас кофе.

В трубке раздался тихий, искренний смех Максима:

– Через десять минут буду на нашей лавочке у дубовой аллеи. Ждите.