Седьмого июня 1973 года младший сержант Алексей Русов бежал по пустырю в районе проспекта Октября и понимал, что, в случае чего, укрыться ему негде. Впереди трое мужчин в спортивных костюмах тащили рюкзак с деньгами, и тот, что шёл последним, увидев милиционера, дал по нему очередь из автомата.
Пули взбили фонтаны пыли в метре от ног Русова, он заметался заяц на поле из стороны в сторону, и принялся стрелять в ответ из табельного «Макарова».
История эта началась в селе Сельцо под Брянском, где в 1940 году родился мальчик Слава Толстопятов. Отец его работал начальником отдела милиции, когда началась война, он ушел на фронт и погиб, сражаясь с врагом.
Мать с детьми перебралась к родне в Ростов-на-Дону, где семья и прижилась. Мальчишка рос тихий, любил рисовать, и у него это очень здорово получалось. Слава часами мог корпеть над книжной иллюстрацией, добиваясь абсолютного сходства вплоть до мельчайшего завитка.
Лет в пятнадцать (а надо сказать, что до денежной реформы 1961 года советские купюры имели внушительный размер и водители такси их обычно не разворачивали) Славик сообразил, что рисовать можно не только котиков, и переключился на сторублёвки. Сбывал их в винных отделах и таксистам, а на сдачу покупал карандаши с книжками.
Погубила его лень. Уверовав в собственную безнаказанность, Вячеслав (будем уже звать его по-взрослому) стал рисовать купюры только с одной стороны. Однажды таксист развернул такую бумажку и Толстопятов попался.
Следователь Грановский потом вспоминал, как на следственном эксперименте задержанный юнец за четыре часа, вооружившись акварелью, клеем БФ-2 и циркулем, нарисовал точнейшую копию сотенной.
«Мы все ахнули», – признавался Грановский.
Вячеславу дали четыре года колонии общего режима (для фальшивомонетчика, считай, подарок), и именно там, на нарах хутора Сухой, он познакомился с Сергеем Самасюком, будущим подельником и боевиком. В голове у него к тому времени уже вызревал план посерьёзнее нарисованных купюр.
Вячеслав, выйдя на свободу зимой 1964 года, в первый же день сообщил старшему брату Владимиру, что создаст банду.
Владимир, мужчина на четырнадцать лет старше, идею одобрил и выделил помещение в своём доме на улице Пирамидной, 66А. Из комнаты вели две двери, одну из которых братья закрыли зеркалом, поворачивавшимся особым образом. За зеркалом и расположилась мастерская, где четыре года подряд (вы не ослышались, четыре года до первого налёта) Вячеслав конструировал оружие. Четвёртым в команду вошёл друг детства Владимир Горшков.
Для своих автоматов братья использовали стволы от спортивной винтовки ТОЗ-8, фигурные детали заказывали знакомым фрезеровщикам на заводе «Легмаш» под видом запчастей к стиральным машинам, а патроны Вячеслав добывал через стрелковую секцию ДОСААФ, которой сам же и руководил при автотранспортном хозяйстве.
К осени 1968-го арсенал за зеркалом включал четыре семизарядных револьвера, три складных пистолета-пулемёта и даже самодельные бронежилеты с гранатами. Позже к ним прибавится знаменитый «шариковый автомат», стрелявший стальными шариками от подшипника. Экспертиза ВНИИ судебных экспертиз потом зафиксирует, что кинетическая энергия этого самопала превышала энергию обычного стрелкового оружия в четыре с половиной раза.
Первое удавшееся ограбление «фантомасы» (а прозвище они получили за чёрные капроновые чулки на головах) провели 22 октября 1968-го, ворвавшись в магазин №46 в посёлке Мирном.
До этого было две неудачных попытки, которые не принесли добычи. В магазине тоже было не густо, грабители забрали 526 рублей, а вот с пенсионером, который попытался их задержать, пришлось решать вопрос на месте.
После первой пролитой ими крови «боевики» дрогнули, и тут слово взял старший брат.
«Прошли крещение кровью, обратной дороги нет», – объявил Владимир, за что в банде его немедленно окрестили «замполитом».
Сам он в налётах не участвовал, зато после каждого дела приезжал на место преступления и под видом зеваки наблюдал за действиями милиции.
А милиция, надо сказать, переживала не лучшие времена. В шестидесятых сверху пришла установка, что организованная преступность скоро отомрёт сама, незачем тратить казённые деньги. Отделы урезали, и вместо сорока оперативников на отдел работало тринадцать, а то и восемь.
Оклад оперуполномоченного составлял 95 рублей. Начальник ростовского угрозыска Кучеренко потом признает:
«Сыграл человеческий фактор, чуть не докопался в фактуре, чуть не допроверил».
Я, признаться, не могу без оторопи читать одну деталь из этого дела. Участковый инспектор, которому до пенсии оставалось считанные месяцы, регулярно заходил на чай к подопечному, тихому парню, жившему с матерью-старушкой. Болтали о жизни, о том о сём, в нагрудном кармане участкового лежал фоторобот опасного бандита, один к одному похожего на хозяина дома, и за стеной, за зеркалом-дверью, хранился арсенал, которому позавидовал бы армейский склад, и он ни разу не вытащил этот снимок.
За пять лет банда совершила четырнадцать нападений, награбив в общей сложности 150 тысяч рублей, и на её счету оказались жизни троих человек.
В декабре 1972-го Вячеслав, видимо почуяв, что дело пахнет керосином (в банде начались пьянки, подельники перестали доверять друг другу), написал анонимное письмо в редакцию газеты «Комсомолец».
Он представился главарём неуловимой банды, предложил сдать подельников в обмен на место в секретном конструкторском бюро, а в доказательство приложил чертежи и приписал, что находится «на пороге открытия мирового значения». В редакции сочли, что это опус психически ненормального человека, и оставили письмо без внимания.
А дальше наступило 7 июня 1973 года, и тут, уж простите за невольный каламбур, у «фантомасов» маски упали.
Объектом они выбрали кассу ростовского НИИ «Южгипроводхоз», куда в тот день привезли зарплату, 125 тысяч рублей.
Толстопятов, Горшков и Самасюк вошли в институт в спортивных костюмах, вырвали у кассирши сумку с деньгами и пошли к выходу спокойным шагом, похожие на безобидных туристов с рюкзаком.
Но во дворе соседнего гастронома в эту минуту оказался 27-летний грузчик Владимир Мартовицкий, бывший морской пехотинец. Услышав крик «Кассира ограбили!», он бросился наперерез бандитам и схватил Горшкова за плечо. Толстопятов открыл огонь, а когда раненый Мартовицкий не отпустил, то выстрелил снова.
Тут-то и появился наш знакомый, младший сержант Русов.
Он находился поблизости в машине ПМГ (передвижные милицейские группы, созданные специально для поимки этой банды, впервые в стране) и выскочил на звук выстрелов. Дальше была погоня по пустырю, о которой я уже рассказал, и Русов, петляя по открытому полю под автоматным огнём, умудрился ранить Самасюка и Горшкова.
Бандиты захватили на проспекте «Москвич», вышвырнув водителя, и рванули в сторону Чкаловского посёлка.
— Стой! – кричал Русов, пытаясь бегом догнать машину.
Его подхватил «газик» пожарного управления, в котором оказались присоединившиеся к погоне сержант Геннадий Дорошенко и капитан противопожарной службы Виктор Салютин. К преследованию подключился и участковый инспектор Евгений Кубышта, остановивший микроавтобус «УАЗ».
На железнодорожном переезде «Москвич» бандитов столкнулся с поездом, и машина встала. Дальше бежать было некуда.
В «Москвиче» нашли Самасюка, лежащего на рюкзаке с деньгами, он уже не дышал. Рядом валялись револьверы, автомат и три самодельных гранаты. Четвёртая была у Толстопятова, но он ею не воспользовался.
Вечером Русов сдавал рапорт начальству, и руки у него дрожали.
— Устал? – спросил начальник.
Русов поднял глаза.
— Да вы что? Я же человека убил.
Суд над «фантомасами» начался в апреле 1974-го, на скамье подсудимых сидели одиннадцать человек. Обвинитель Костанов сказал о Горшкове коротко:
«Лучше всего о мотивах он сказал сам: “Там же должна быть огромная куча денег”. О чём ещё говорить?»
Адвокаты пытались спасти Вячеслава, напирая на его конструкторский талант, мол, может принести пользу обороноспособности страны. Но суд услышал другое. В последнем слове Вячеслав произнёс:
«С моей волей я мог бы стать тем, кем хотел, но я стал преступником и несу за это ответственность перед судом».
И добавил:
«Если на первых порах меня одолевала страсть конструирования, то впоследствии вопрос упирался только в деньги».
Первого июля 1974 года троих приговорили к высшей мере. В камере для приговорённых Новочеркасской тюрьмы Вячеслав продолжал чертить, на этот раз некий «трансформатор энергии», надеясь, что изобретение заинтересует власти и ему втайне сохранят жизнь.
Шестого марта 1975 года приговор привели в исполнение.
А складной автомат его конструкции с тех пор стоит в витрине Центрального музея МВД. Рядом с ним на табличке написано, что аналогов в мировой практике не обнаружено. Именем грузчика Мартовицкого, бросившегося на автомат с голыми руками, в Ростове названа улица.