Запрыгнуть в последний вагон: почему нейтральная Аргентина весной 1945 года вдруг объявила войну Германии и Японии

Почти всё время, пока продолжалась Вторая мировая война, Аргентина придерживалась нейтралитета, по крайней мере, формально, о чём официально и объявила 4 сентября 1939 года. Однако на деле она всё ещё продолжала поддерживать отношения со странами Оси, несмотря на то, что президент Аргентины Роберто Мария Ортис, пришедший к власти в 1938 году и был на стороне антигитлеровской коалиции. В частности, велась активная торговля с Японией, что после Перл-Харбора было расценено странами антигитлеровской коалиции как грубое нарушение нейтралитета. Что же, аргентинцы нашли выход и из этой ситуации: теперь суда с аргентинской продукцией шли не прямиком в японские порты, а заходили в португальскую колонию Макао.

В 1940 году Ортис внезапно заболел и бразды правления в Аргентине перешли к вице-президенту Рамону Кастильо. Который был настроен куда более воинственно, да к тому же ещё и находился на стороне стран Оси. Сразу после Перл-Харбора Кастильо ввёл в Аргентине военное положение и, по некоторым сведениям, даже пытался вести секретные переговоры с Гитлером о поставках в страну оружия и самолётов. Которые, якобы, были ему необходимы для того, чтобы немедленно вступить в войну против Великобритании и США.

Всё это время Ортис, пусть и тяжело больной, всё ещё оставался у руля власти. До тех пор, пока состояние здоровья не вынудило его подать в отставку в июне 1942 года.

К этому времени Аргентина, в которой ещё с 1930-х годов пышным цветом цвели антисемитские и даже фашистские настроения, формально всё ещё оставалась нейтральной. Однако это не помещало добровольцам из этой страны сражаться по две разные линии фронта. Один из них, лётчик Кеннет Чарни, сражавшийся на стороне антигитлеровской коалиции, одержал в боях за мальтийское небо 18 побед и получил прозвище “Чёрный рыцарь Мальты”. Но были среди аргентинских добровольцев и те, кто встал на сторону гитлеровцев и их сторонников и даже смог дослужиться до высоких чинов.

Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что между Аргентиной и странами Оси, которым она вроде бы симпатизировала, всё же произошло несколько военных инцидентов, связанных с торпедированием и затоплением мирных аргентинских судов.

И всё-таки, несмотря на это, страна всё ещё продолжала оставаться нейтральной. Так продолжалось до 26 января 1944 года, когда аргентинское правительство под сильнейшим международным давлением было вынуждено порвать отношения со странами Оси. Предлогом к этому разрыву послужила обнаруженная в стране разветвлённая сеть немецкой разведки.

К концу же Второй мировой войны Аргентина и вовсе находилась в состоянии изоляции, поскольку в 1944-1945 году почти все латиноамериканские страны, а также США и Великобритания отозвали своих послов из Буэнос-Айреса.

И только оказавшись в столь невыгодных условиях, правительство аргентинского президента Эдельмиро Фарреля сообразило, что больше так продолжаться не может. Нужно немедленно менять внешнеполитический курс, пока не стало слишком поздно. Как? Ну, хотя бы присоединившись к странам антигитлеровской коалиции. Тем более, что к весне 1945 года уже было более чем очевидно на чьей стороне окажется победа в этой порядком затянувшейся войне.

27 марта 1945 года Аргентина официально объявила войну Германии и Японии, чем, должно быть, немало озадачила двух своих бывших партнёров. Однако всё это так и осталось только на бумаге, поскольку ни один солдат аргентинской армии не был отправлен на фронт. И пожалуй, единственным вкладом Аргентины в победу над гитлеровским режимом было участие её кораблей в поисках немецких подводных лодок всё ещё остававшихся в Южной Атлантике даже после того как Берлин капитулировал.

Вместо заключения

Несмотря на то, что Германия и Аргентина около двух месяцев пробыли в состоянии войны, именно туда бежало множество немецких военных преступников, среди которых в том числе были Адольф Эйхман и Йозеф Менгеле.

Гитлеровцы получали паспорта в римском офисе Красного Креста, после чего под видом туристов отправлялись в Аргентину, где их уж конечно, никто не собирался подвергать преследованиям или тем более интернировать из страны. При этом у них не спрашивали ни справку о здоровье, ни обратный билет: оба этих обязательных требования к туристам были отменены по рекомендации аргентинского кардинала Каджиани.

Так Аргентина, остававшаяся нейтральной почти до самого конца Второй мировой войны, а в её конце успевшая заскочить в последний вагон, примкнув к странам антигитлеровской коалиции, уже вскоре стала родным домом для нацистских преступников, стремящихся любой ценой избежать ареста и суда.

Который, как они сами прекрасно знали, ничем хорошим для них уж точно не закончится. Приговор за все их “деяния” мог быть только один: смертная казнь или, в лучшем случае, пожизненное заключение. А им, всем этим военным преступникам, бежавшим подобно крысам с тонущего корабля, вовсе не хотелось закончить свою жизнь на виселице или же провести остатки дней в тюремной камере.