ralenti

На первый взгляд — ну очень странный тезис. Я его впервые услышал от небезызвестного Виктора Суворова-Резуна (осуждаем, хотя дискуссию о войне он подстегнул знатно).

У него всё просто: война закончилась в Берлине, какая готовность после такого финала? Ну, так оно так. Но до Берлина и побед Красной Армии были кампании в Польше, Франции, Югославии и т.д.

Был сорок первый год, когда гитлеровцы сумели от Белостока и Львова дойти до Московской области. Был сорок второй год, когда вермахт добрался до Волги и Кавказа.

Если вермахт не был готов к войне, то что тогда говорить об армиях Франции, Польши, Британии и т.д.?

Но… вообще проблем у немцев реально было много. И году даже в 1938-м их вооруженные силы действительно были очень слабы.

Я сегодня попытаюсь обозначить эти слабости и одновременно «практические решения».

Парадокс 1939 года заключался в том, что армия, одержавшая стремительные победы в Польше и на Западе, находилась в состоянии незавершенной трансформации.

Перевооружение шло бурно, но часто хаотично. Разные рода войск конкурировали за ресурсы, программы расширялись без единого долгосрочного плана. Это было наращивание «вширь» — количественный скачок, не всегда подкрепленный глубокой структурной проработкой.

Финансовая и ресурсная база оставалась уязвимой. Одновременно с перевооружением строилась линия Зигфрида — система укреплений от Нидерландов до Швейцарии с бункерами, огневыми точками и противотанковыми «зубами дракона».

Эти проекты требовали колоссальных средств и едва не привели экономику к перегреву в 1938–1939 годах. Ситуацию временно облегчило присоединение Австрии и Чехословакии, давшее доступ к промышленным мощностям и вооружению.

Зависимость от импорта нефти и металлов ограничивала стратегическую свободу. Германия испытывала хронический дефицит сырья и валюты, что делало долгую войну рискованным предприятием.

Быстрое расширение армии обострило кадровый вопрос: офицеров и особенно унтер-офицеров катастрофически не хватало (так что их выдергивали из полиции).

В 1939 году вермахт вступил в войну с ощутимым дефицитом подготовленных командиров среднего звена — а именно они обеспечивают тактическую устойчивость подразделений.

Здесь в целом сильно помогал высокий образовательный ценз. Кстати говоря, у немцев всегда офицеров было очень немного, меньше в процентном соотношении, чем у других стран.

Бронетанковые войска, ставшие символом блицкрига, тоже формировались в спешке. Лишь к 1938 году появились средние танки Panzer III и Panzer IV, способные стать основой механизированных соединений. До этого значительную часть парка составляли легкие машины.

После оккупации Чехословакии немецкая армия получила чешские танки, что частично усилило ее потенциал, но зависимость от разнородной техники усложняла снабжение и ремонт.

Операции 1938–1939 годов стали своеобразными «генеральными репетициями». Ввод войск в Австрию выявил слабую координацию, логистические сбои и проблемы дисциплины.

Но… вермахту тогда никто не сопротивлялся. Наоборот, флажками махали. Короче, тепличные условия, из которых всё равно сделали выводы.

Позднее, при занятии Судетской области и всей Чехословакии, действия стали более организованными — уроки были учтены, структуры доработаны.

Армия получила первый практический опыт массового применения бронетехники вне полигонов.

Дополнительный, хотя и специфический, опыт дал испанский конфликт 1936–1939 годов. Там отрабатывались новые методы авиационной поддержки, взаимодействие с сухопутными силами, стратегические переброски войск.

Важно, что немцы даже незначительный опыт тщательно изучали и распространяли по войскам. Увы, но в РККА дела обстояли немного (сильно) иначе.

Однако даже этот опыт не компенсировал полностью ускоренную подготовку личного состава.

Итак, Германия начала Вторую мировую войну не с идеально отлаженной военной машиной, а с динамично растущей, амбициозной, но внутренне противоречивой системой.

Кое-где реально сказывались «версальские ограничения». Скажем, стрелковое оружие пехоты оставалось ну почти что на уровне Первой мировой войны. Многие разработки в данной сфере — это уже 1942 — 1944-й гг.

Ее ранние успехи объяснялись сочетанием доктринальной смелости, оперативной инициативы и слабостей противников (особенно Польши — простите, но пилсудчики с вермахтом чуть ли не в поддавки сыграли) — но фундаментальные ограничения, заложенные в период стремительного перевооружения, со временем дали о себе знать.

Германия не была готова к войне, которую она получила после 22 июня 1941 года, с этим можно согласиться. С другой стороны, как здесь уже обсуждалось, гитлеровские генералы никогда к продолжительному конфликту на истощение и не готовились.