dire

Когда летом 1914 года Европа погрузилась в Первую мировую войну, большинство политиков и генералов ожидали скорого завершения конфликта. Каждый думал, что «уж наш-то план сработает идеально».

Однако уже через несколько месяцев стало ясно, что мир столкнулся с войной совершенно нового типа — войной индустриальной, требующей колоссальных ресурсов, миллионов солдат и огромного количества боеприпасов.

На Западном фронте к началу 1915 года установился позиционный тупик. Линии окопов растянулись от Северного моря до Швейцарии.

Любое наступление оборачивалось чудовищными потерями. Восточный фронт оставался более подвижным, так что именно здесь Германия увидела шанс изменить ход всей войны.

Австро-Венгрия после тяжёлых поражений 1914 года находилась на грани катастрофы. Русская армия заняла Галицию и в марте 1915 года взяла крепость Перемышль — один из важнейших опорных пунктов австрийцев. Вена буквально умоляла Берлин о помощи.

Для Германии потеря союзника означала бы стратегическую прореху (в конце концов совокупностью таких прорех и завершится Первая мировая), поэтому германское командование решило нанести по России мощнейший удар.

Горлицкий прорыв.

Главный удар был подготовлен в районе города Горлице. Немцы тщательно скрывали переброску войск, концентрируя на узком участке фронта огромные силы артиллерии. Именно артиллерия стала главным оружием наступления.

Русская армия подошла к кампании 1915 года в крайне тяжёлом состоянии. Победы над австрийцами достались дорогой ценой.

Части были измотаны, фронт растянут, а главное — страна столкнулась с острейшим «снарядным голодом». Промышленность просто не успевала производить необходимое количество боеприпасов. Впрочем, патронов и винтовок также не хватало.

В начале мая германская артиллерия обрушила на русские позиции настоящий ураган огня. Для солдат и офицеров это стало шоком.

Тяжёлые орудия калибра 210 и 305 миллиметров методично разрушали окопы, укрепления и целые участки обороны. Русская артиллерия зачастую просто не могла ответить: не хватало ни тяжелых орудий, ни снарядов.

«Помню сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать дней жестокого боя 4-ой стрелковой дивизии… Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их.

Мы почти не отвечали — нечем. Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой — штыками или стрельбой в упор; лилась кровь, ряды редели, росли могильные холмы… Два полка почти уничтожены — одним огнем…

Господа французы и англичане! Вы, достигшие невероятных высот техники, вам небезынтересно будет услышать такой нелепый факт из русской действительности:

Когда, после трехдневного молчания нашей единственной шестидюймовой батареи, ей подвезли пятьдесят снарядов, об этом сообщено было по телефону немедленно всем полкам, всем ротам, и все стрелки вздохнули с радостью и облегчением…» (с) А. И. Деникин. Очерки русской смуты.

После артиллерийской подготовки германская пехота прорвала фронт. Началось то, что позже назовут Великим отступлением.

Потеря территорий. Великое отступление.

Русская армия отступала медленно и ожесточённо сопротивлялась, однако остановить противника не могла. Немцы и австрийцы заняли Галицию, затем Польшу и Литву. Огромные территории Российской империи оказались потеряны всего за несколько месяцев.

Но главное значение имели даже не территориальные потери (не критичные в общем-то), а психологический эффект катастрофы.

Солдаты видели, что противник побеждает прежде всего за счёт промышленного превосходства. Немецкая армия буквально засыпала фронт снарядами, тогда как русские части нередко экономили каждый выстрел.

Это подрывало доверие к власти. В армии всё чаще звучали разговоры о бездарности командования и неспособности правительства организовать снабжение фронта.

Начались достаточно массовые случаи дезертирства, самострелов и сдачи в плен. Для Российской империи, где армия традиционно считалась одной из главных опор государства, подобные настроения были чрезвычайно опасны.

Одновременно началась гигантская эвакуация. Из Польши и западных губерний вывозили заводы, склады, оборудование, железнодорожное имущество и даже церковные реликвии. Власти стремились не оставить противнику ничего ценного.

Картины этого исхода поражали современников: бесконечные эшелоны, колонны беженцев, забитые дороги и станции. Миллионы людей оказались сорваны со своих мест. Для экономики и социальной стабильности страны это стало тяжелейшим ударом.

Почему 1915-й год стал переломом?

В общем и целом Россия не потерпела окончательного поражения. Уже осенью того же года фронт стабилизировался.

Немецкий план полного разгрома Русской армии провалился. Империя продолжала воевать, а её промышленность постепенно наращивала выпуск вооружений.

Но именно 1915 год стал моментом, после которого внутренняя устойчивость Российской империи начала стремительно разрушаться.

Во-первых, война перестала восприниматься как национальный подъём. В 1914 году общество ещё сохраняло патриотический энтузиазм. После Великого отступления на смену ему пришли усталость, раздражение и недоверие к власти.

Во-вторых, колоссальные потери подорвали кадровый состав армии. Погибли или были выведены из строя многие опытные офицеры и солдаты довоенной армии.

Их место занимали плохо подготовленные мобилизованные. Здесь появлялся целый комплекс проблем, от уровня образования до уровня лояльности.

В-третьих, поражение усилило политический кризис в верхах. В августе 1915 года Николай II лично принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего.

Формально это должно было укрепить авторитет монархии, но на практике привело к обратному эффекту. Теперь все неудачи фронта напрямую связывались с императором.

Кроме того, царь фактически удалился из столицы, проводя большую часть времени в Ставке. Это серьёзно ослабило контроль над политической ситуацией в Петрограде и усилило влияние придворных интриг.

Поражение, открывшее дорогу революции.

Великое отступление стало не просто военной неудачей. Оно изменило отношение общества к государству. Миллионы людей впервые почувствовали, что империя может проиграть войну, а власть — оказаться неспособной справиться с кризисом.

При этом, увеличилось влияние как революционной пропаганды, так и легальной оппозиции. Не забываем, что Прогрессивный блок появился как раз в период Великого отступления, в августе 1915-го.

Кадеты, октябристы, прогрессисты и даже часть националистов и черносотенцев по сути объединились на почве критики царской власти. Фактически IV Государственная дума отказалась от «безусловной поддержки» монархии. У этих людей были деньги, они вносили свою лепту в снабжение военной машины, имели связи с военными.

Даже несмотря на то, что в 1916 году Русская армия ещё сможет провести успешный Брусиловский прорыв, внутренний надлом уже произошёл.

Государственная система продолжала существовать, но доверие к ней стремительно исчезало. И речь не только о низах, но и о верхах.

Именно поэтому события 1917 года невозможно понять без катастрофы 1915-го. Великое отступление стало тем моментом, когда война из внешнего испытания превратилась для России во внутреннюю политическую бомбу замедленного действия.