Белый генерал Петров: О такой войне не говорили в академии

Белый генерал Петров: О такой войне не говорили в академии

Мемуары белого генерала из псковских крестьян Павел Петрович Петров, русский генерал, участник…

Мемуары белого генерала из псковских крестьян

Павел Петрович Петров, русский генерал, участник антибольшевистского движения, оказался после Гражданской войны в эмиграции. С 1947 года он поселился с семьёй в США; здесь, в Калифорнии, в 1965-м и были изданы его воспоминания, в том числе и об участии в Первой мировой войне1.

Павел Петрович Петров, генерал-майор, председатель Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско (1953-1962), и обложка книги его воспоминаний, изданных в 1965 г. в США. / из архива журнала « Родина »

Павел Петров родился в многодетной крестьянской семье в январе 1882 года в деревне Солпеково Виделибской волости Псковской губернии. День в семье начинался и заканчивался молитвой, а между словами обращения к Богу – постоянный труд на земле. Позднее генерал писал: « В это время я был очень религиозным мальчиком. Всё принимал на веру и со страхом смотрел на громадную картину Страшного суда в нашей приходской церкви… »2 Павел рано полюбил книги. Начальное образование получил в земской школе в деревне Воробьёво. Как самого грамотного из сверстников, его взяли на службу рассыльным к местному земскому начальнику, а затем назначили помощником писаря в волостном управлении3.

Однако с юных лет Павла привлекала карьера военного, и два года подряд он пытался поступить в юнкерское училище, первый раз – в Виленское, а второй – в Петербургское. Попытки не увенчались успехом, но он не отступился и в 1903 году записался вольноопределяющимся в 93-й пехотный Иркутский полк, расквартированный в Пскове, а потом передислоцированный в Петербург4. И в 1904-м настойчивого юношу зачислили-таки в Петербургское юнкерское училище. Учился он со старанием и через два года окончил училище девятым по успеваемости. Затем – служба в 3-м Финляндском стрелковом полку, стоявшем в Або (ныне Турку), а потом – в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки)5.

После четырёх лет службы в строю поручик Петров поступил в академию Генерального штаба. Его сокурсниками являлись офицеры, будущие активные участники Гражданской войны на стороне белых: В. О. Каппель, К. К. Акинтиевский, И. Г. Акулинин, Ф. Е. Махин, А. А. фон Лампе. Среди преподавателей, считал Павел Петрович, выделялись генералы А. К. Баиов и Н. Н. Янушкевич, полковники В. Г. Болдырев, Н. Н. Головин, С. Л. Марков, А. А. Балтийский. В 1913 году штабс-капитан Петров успешно окончил обучение по первому разряду и, соответственно, был причислен к корпусу офицеров Генерального штаба6.

Первую мировую он встретил командиром роты 170-го пехотного Молодечненского полка 43-й пехотной дивизии, где проходил обязательное, « цензовое », командование ротой после окончания академии. При мобилизации получил назначение в штаб II армейского корпуса. Затем служил в 29-й пехотной дивизии, в штабе 1-й армии, возглавляя там отдел разведки и фотограмметрии. Участвовал в Восточно-Прусской и Лодзинской операциях 1914 года, в боях у Гродно и Сейн на исходе зимы 1915-го, в ликвидации германского прорыва у Молодечно в сентябре 1915-го и в ряде других боёв7.

« Быть в пехоте во время войны и остаться в живых, – вспоминал Петров, – это просто чудо… И я был не раз в опасности, не раз под огнём, но не был даже ранен. Раз только под Гродно был забрызган грязью от разрыва гранаты вблизи. В плен же мог попасть раза три-четыре, такие были положения, что удивляюсь, как выскользнул »8…

Революционные события подполковник Петров встретил насторожённо и во многом негативно и даже уклонился от присяги Временному правительству, сославшись на срочные переговоры по телеграфу9.

Запись в народную милицию в штабе начальника милиции в помещении городской Думы./ЦГАКФФД

При большевиках началась демобилизация войск, и штаб 1-й армии получил распоряжение наркомвоенмора Л. Д. Троцкого выехать в Самару для формирования Приволжского военного округа10. Однако служба военспеца Петрова у большевиков быстро закончилась. После взятия чехословацкими легионерами Самары в июне 1918 года работники штаба Приволжского округа в большинстве своём примкнули к правительству Комуча. С этого момента Петров служит в войсках антибольшевистских правительств. Вот ступени его « белой » карьеры: начальник оперативного отдела штаба Народной армии Комуча, генерал-квартирмейстер штаба Самарской группы войск Директории, начальник штаба VI Уральского армейского корпуса, Симбирской бригады, дежурный генерал штаба Западной армии, начальник 4-й Уфимской стрелковой дивизии. В декабре 1919 года Петров получил уже чин генерал-майора. После падения власти А. В. Колчака и отступления белых в Забайкалье его назначили начальником снабжения Дальневосточной армии. В Приморье Петров сначала возглавил одну из дивизий III Забайкальского корпуса, затем стал начальником штаба Белоповстанческой армии, а впоследствии – формирований Земской рати11.

В результате разгрома белых в Приморье в октябре 1922 года генерал вынужден был стать эмигрантом. Сначала он с семьёй жил в Китае – в Харбине, Мукдене, Шанхае. В 1933-м переехал в Японию, где безуспешно судился с властями, пытаясь вернуть часть золотого запаса (22 ящика с монетами и слитками), переданного им в 1920 году при пересечении китайской границы под расписку на временное хранение японскому командованию. Уже после Второй мировой, по приглашению своих сослуживцев по белым армиям, Петров с семьёй перебрался в США. Почти сразу он получил предложение преподавать в армейской школе переводчиков в Монтерее (Калифорния), через пять лет стал гражданином США и после выхода на пенсию в 1955 году поселился в Беркли, недалеко от Калифорнийского университета. В то время он часто посещал университетскую библиотеку, вёл переписку с соратниками – генералами К. К. Акинтиевским и А. А. фон Лампе, – писал воспоминания, исторические труды. С 1953 по 1962 год был председателем Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско. Скончался генерал в июле 1967-го в госпитале города Санта-Клара и был похоронен на русском участке Сербского кладбища в Колме (Калифорния).

В 1952 году в Монтерее Петров составил автобиографическую рукопись под названием « Моим сыновьям », видимо, не предназначавшуюся для публикации и действительно адресованную его сыновьям Сергею, Никите и Дмитрию. Рукопись представляет собой воспоминания, начинающиеся с раннего детства и заканчивающиеся годами эмиграции. В ней содержатся и отрывочные воспоминания о Первой мировой. Через какое-то время после кончины автора рукопись оказалась в архиве Гуверовского института войны, революции и мира (Стэнфордский университет, США)12. Недавно эти воспоминания опубликовали в России в сборнике мемуарных трудов генерала13.

Еще в 1930 году Петров издал в Риге свои мемуары о Гражданской войне на востоке России – образец серьёзного историко-мемуарного труда, на который до сих пор обращают внимание исследователи14. А в начале 1960-х он решил дополнить его новыми размышлениями и, в частности, поделиться своим опытом участия в Первой мировой.

Первая часть новой книги мемуаров, изданной в 1965 году, посвящена периоду Первой мировой и революции 1917 года. Судя по ссылкам и приведённым цитатам, помимо личных воспоминаний, автор использовал и документальные источники: текст знаменитой речи П. Н. Милюкова 1 ноября 1916 года в Государственной Думе; доклад военного министра Временного правительства А. И. Верховского (октябрь 1917-го); сводку донесений о настроениях в Действующей армии за 15-20 октября 1917 года и некоторые другие. Помимо этого, Петров опирался на труды как зарубежных, преимущественно англоязычных (Б. Пэрс, А. Мурхед, Х. Болдуин15), так и русских, главным образом эмигрантских, авторов (А. И. Деникин, Ю. Н. Данилов, С. П. Мельгунов, Н. Н. Головин, С. С. Ольденбург16). На этой основе он и нарисовал картину развития событий Первой мировой на Восточном фронте.

Свои размышления и воспоминания о войне Павел Петрович изложил по годам, отмечая при этом наиболее значимые, на его взгляд, факты. Говоря о предпосылках и причинах войны, он заметил, что убийство эрцгерцога Франца Фердинанда не вызвало среди русского офицерства мыслей о том, что это событие может разжечь мировой конфликт17. Главными виновниками войны Петров считал двух « невротиков » – кайзера Германии Вильгельма II и министра иностранных дел Австро-Венгрии Леопольда фон Берхтольда. Первый отличался неуравновешенностью и истеричностью характера, а второй – чрезмерно агрессивными замыслами в отношении Сербии. Большая ошибка Вильгельма заключалась в том, что он проигнорировал « политическое завещание » канцлера Отто фон Бисмарка. В начале второго десятилетия ХХ века, когда Германия находилась в зените своего экономического могущества и стала доминировать в континентальной Европе, кайзер заявил, что в недалёком будущем его страна должна превратиться в морскую державу. Это сильно встревожило истеблишмент Британии. Началось англо-германское противоборство по разным направлениям международной политики. Вильгельм II, под нажимом советников, разработал план будущей войны для завоевания политического господства в Европе, и « ничего случайного, что она началась в 1914 г., не было ». Воинственность германской нации подпитывалась « военной литературой, пропитанной ницшеанской философией »18.

Как отмечал Петров, немцы неплохо знали состояние вооружённых сил России. Германское командование полагало, что поражение в войне с Японией наглядно продемонстрировало слабость и многочисленные недостатки русской военной системы. Однако, зная, что к 1915 году у русской армии будет тяжёлая артиллерия и преимущества германской военной машины станут не столь подавляющими, в Берлине вынашивали планы скорой войны. Немецкая пресса преувеличивала военную мощь и агрессивность России, чтобы держать население в страхе перед « нашествием варваров » с востока.

Россия силой обстоятельств оказалась втянута в мировой военный конфликт, так как Николай II не мог не откликнуться на просьбу о помощи из православной Сербии и безропотно подчиниться требованию Берлина приостановить всеобщую мобилизацию русских войск. « Война была неотвратима, – писал Петров, – война была нашей судьбой »19.

К фигуре Николая II автор мемуаров относился амбивалентно. С одной стороны, он считал его высоконравственным и добропорядочным человеком. Слова « государь », « император », « царь » в тексте написаны с большой буквы. Петров указывал на стремление Николая II к миру, на его ум и политическую осторожность. С другой стороны, автор мемуаров отметил ряд грубейших ошибок, допущенных самодержцем и приведшим в итоге к непоправимым последствиям. Например, его решение занять пост Верховного главнокомандующего, по мнению Петрова, привело к росту влияния императрицы Александры Фёдоровны на политические дела в Петрограде и к появлению в высших кругах авантюриста Григория Распутина. Император также не принимал решительных мер против оппозиции, отвергал даже мысль о реформах в политической сфере. В начале 1917 года он не верил в реальность нарастающего кризиса и слишком доверял лицам из своего окружения, которые неправильно его информировали о событиях20.

Как объяснял Петров причины поражений русской армии на Восточном фронте? Он наблюдал много недостатков русской военной машины и прежде всего слабую военную подготовку новобранцев. Дала о себе знать и неподготовленность к большой войне высшего командного состава, куда попадали зачастую по протекции. Управление огромными массами войск оставляло желать лучшего. С другой стороны, некоторые уволенные в первые месяцы войны из-за неудач генералы пострадали, по мнению Петрова, незаслуженно: во многом были виновны не люди, а военная система и нехватка времени на исправление недостатков. Фронтовая реальность оказалась совсем другой, « о такой войне не говорили в академии », отмечал Петров.

Он писал также о неопытности многих офицеров военного времени, отправленных на фронт после ускоренной подготовки. Такие кадры не могли сразу превратиться в умелых и авторитетных начальников. Большой ошибкой явилось и положение дел, когда призванные из запаса унтер-офицеры ставились в строй в качестве рядовых, вместо того, чтобы создать из этих опытных людей резерв командного состава низшего звена. Губительные последствия имело и сопровождавшееся хищениями снабжение войск боеприпасами, имуществом и продовольствием. На фронте не хватало винтовок, патронов, снарядов, тяжёлой артиллерии21.

Петров говорил о вредном влиянии довоенной реформы, предпринятой генералом Сухомлиновым, состоявшей в упразднении крепостных и резервных войск и замене их при мобилизации пехотными дивизиями второй очереди. По мнению многих старших офицеров, эти дивизии представляли собой лишь « ополчение, получившее форменную одежду и винтовки ». Далее, « наше правительство и высшее командование были чрезвычайно чувствительны к настояниям союзников об усилении активности, часто весьма эгоистическим, не считаясь с тем, готовы мы или не готовы, благоприятствует обстановка проведению операций или нет ». Петров приводил в пример историю с Брусиловским наступлением, которое некоторые исследователи называли « пирровой победой ». Его организовали по просьбе итальянского короля, чтобы спасти его страну от оккупации австрийцами. В результате Брусиловского прорыва Италия была спасена, но какой ценой, задавался вопросом Петров. Да и в стратегическом положении на Восточном фронте не произошло коренного перелома в пользу России22.

Свою лепту в дело поражения страны внесли, по словам Петрова, политики и общественные деятели в тылу, приведшие страну к революционным потрясениям. Например, он считал, что деятельность Земского и Городского союзов, Военно-промышленного комитета и других общественных организаций, использовавших государственные финансы, во многом не помогала, а вредила фронту. С одной стороны такие организации вступали в конкурентную борьбу с государственными учреждениями, создавая определённую управленческую неразбериху. С другой стороны, подобные структуры стали прикрытием для десятков тысяч уклонистов, не желавших идти в армию. Только так называемых « земгусаров » насчитывалось около 150 тысяч. « Прогрессивный блок » в Государственный думе также действовал против власти, а в правительстве под руководством премьера И. Л. Горемыкина наблюдался полный разлад.

Революционная оппозиция, в лице большевиков во главе с Лениным, по мнению Петрова, разворачивала свою деятельность во многом как немецкая агентура. Планы согласовывались с германским командованием. Деньги текли из Берлина. Большую роль в нагнетании ситуации сыграли ложные слухи о « немецкой партии у трона », « тёмных силах » в лице Распутина, « измене в верхах », и, конечно, безответственная речь лидера кадетов Милюкова в Государственной думе, где он предположил, что данные слухи имеют веские основания23.

Петров сожалел, что в стране не была установлена диктатура, хотя бы такая минимальная, как в Великобритании и Франции, где премьеры получили чрезвычайные полномочия; что император оказался слабым правителем, и не принял предложения генерала М. В. Алексеева либо установить временную диктатуру во главе с великим князем Сергеем Михайловичем, либо пойти на создание « ответственного правительства », состоящего из известных политических деятелей24.

По предположению Петрова, при сохранении дисциплины на фронте и отсутствии вредного влияния на армию и флот оппозиционных настроений из Петрограда революционный 1917-й мог бы стать благополучным. Россия вместе с союзниками была близка к победе. Когда же в стране утвердилось двоевластие Временного правительства и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, развал армии и флота усилился. Ну, а приход к власти большевиков, Декрет о земле, перемирие с немцами, демократизация и демобилизация армии « произвели на всём фронте своего рода землетрясение, перевернувшее весь кое-как ещё державшийся порядок ». Брестский мир Петров, конечно, считал непоправимой политической ошибкой. Такой « похабный » мир расколол российское общество и стал прологом к Гражданской войне25.

Мемуары генерала П. П. Петрова содержат и некоторые малоизвестные факты, дают новую информацию о России начала ХХ века и представляют бесспорный интерес и для исследователей Первой мировой войны, и для тех, кто интересуется историей антибольшевистской эмиграции.

Офицеры знакомятся с мобилизованными во время первой мировой войны. Сентябрь 1915 года. /РИА Новости

• 1. См.: Петров П. П. Роковые годы. 1914-1920. Калифорния. 1965.
• 2. Hoover Institution Archives (HIA). Petrov P. P. Papers. Box 1. Folder 10. L. 13-14.
• 3. Ibid. L. 16.
• 4. Ibid. L. 28.
• 5. Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Белые генералы Восточного фронта гражданской войны. Биографический справочник. М. 2003. С. 160-161.
• 6. Волков Е. Крестьянский сын Белой России: линия жизни генерала П. П. Петрова//Белая армия. Белое дело. 2006. № 15. С. 74.
• 7. Там же. С. 75.
• 8. HIA. Petrov P. P. Papers. Box 1. Folder 10. L. 51.
• 9. Ibid. L. 79.
• 10. Волков Е. Крестьянский сын… С. 76.
• 11. Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Указ. соч. С. 160-161.
• 12. HIA. Petrov P. P. Papers. Box 1. Folder 10.
• 13. Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. Воспоминания, документы. М. 2011.
• 14. Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. Рига. 1930.
• 15. Pares B. A History of Russia. New York. 1926; My Russian Memoirs. N.Y. 1931; Moorehead A. The Russian Revolution. L. 1958; Baldwin H. W. World War I: Outline History. N.Y. 1962.
• 16. Деникин А. И. Очерки русской смуты. В 5 т. Т. 1-5. Париж; Берлин. 1921-1926; Данилов Ю. Н. Россия в мировой войне 1914-1915 гг. Берлин. 1924; Мельгунов С. П. На путях к дворцовому перевороту (Заговоры перед революцией 1917 г.). Париж. 1931; Головин Н. Н. Российская контрреволюция 1917-1918 гг.: В 12 кн. Кн. 1. Париж. 1937; Ольденбург С. С. Царствование императора Николая Второго: В 2 т. Т. 1. Белград. 1939; Т. 2. Мюнхен. 1949.
• 17. Петров П. П. Роковые годы. С. 7.
• 18. Там же. С. 9-11.
• 19. Там же. С. 8, 9, 10.
• 20. Там же. С. 13, 17-18; 35, 48, 51.
• 21. Там же. С. 23, 24, 26, 31-32, 43-44.
• 22. Там же. С. 24, 37, 38.
• 23. Там же. С. 34-35, 36, 39, 40, 48.
• 24. Там же. С. 36, 49-50.
• 25. Там же. С. 47, 55, 56-57, 65, 68, 71, 80.