Почему польские солдаты под Ленино перебегали к немцам в октябре 1943-го
Октябрь 1943-го. Белорусские туманы, грязь, пронизывающий холод. Польские солдаты идут в свой
Октябрь 1943-го. Белорусские туманы, грязь, пронизывающий холод. Польские солдаты идут в свой первый бой — и часть из них бежит. Только не вперёд, а в другую сторону. Прямо к немцам.
Именно этот факт десятилетиями вычищался из официальной истории. А когда архивы открылись, оказалось: за легендарной битвой под Ленино стоит куда более сложная история, чем та, что печаталась в учебниках ПНР.
Расскажу, как это было на самом деле.
Всё началось с большой политики. В 1943 году польско-советские отношения официально разорвались — после того как немцы объявили об обнаружении массовых захоронений польских офицеров в Катыни. Советская сторона обвинения отвергла и отношения с польским правительством в Лондоне прервала.
Но польские солдаты СССР были нужны. Прокоммунистический «Союз польских патриотов» начал формировать 1-ю пехотную дивизию имени Тадеуша Костюшко — в противовес уже существовавшей армии Андерса, которую к тому моменту отпустили на Запад. Рекрутов набирали в том числе из лагерей. Командовал дивизией генерал-майор Берлинг — человек, которому в Катыни повезло не оказаться.
12 500 бойцов. 40 танков. И совершенно никакого боевого опыта.
Вот тут история делает кое-что важное.
Октябрь 1943-го — не самый щадящий момент для боевого крещения. Восточный фронт к тому времени уже два года перемалывал всё, что в него бросали. Немецкая оборона под белорусским посёлком Ленино на Могилёвщине была выстроена грамотно: хорошо пристрелянные позиции, авиация, артиллерия. С советской стороны артподготовка оказалась недостаточной. Сверху всё это накрывали густые туманы.
Дивизия им. Костюшко вошла в состав 33-й армии генерала Василия Гордова и 12 октября пошла в наступление. Первые успехи были: прорыв немецкой обороны, продвижение на 2,5 км. Но затем бои за одну из местных высот превратились в классическую мясорубку — позиции переходили из рук в руки, немецкая авиация работала без остановки, связь рвалась, офицеры теряли управление своими подразделениями.
14 октября дивизию вывели в тыл на пополнение. Официальная версия звучала так: большие потери.
Но только потери были не единственной причиной.
Уфимский журналист и исследователь Наиль Шаяхметов скрупулёзно восстановил ход боя по документам 33-й армии и Западного фронта — официальным описаниям боевых действий, донесениям, протоколам допросов пленных из Центрального архива Министерства обороны России. И картина оказалась совсем другой, чем та, что десятилетиями была принята официально.
Командарм Гордов в «характеристике боевой деятельности 1-й польской пехотной дивизии», отправленной командующему Западным фронтом Соколовскому, написал следующее: «С выходом частей польской дивизии на передний край, ещё до начала наступления, в ночь на 11 и 12 октября, одиночки и группы солдат добровольно перешли на сторону немцев, чем вскрыли группировку, намерения армии, исключили внезапность нашего наступления и дали возможность противнику подготовить контрмеры».
Это — документ. Архив, фонд 208, опись 2511, дело 240.
По данным самого штаба 1-й польской дивизии, потери за два дня составили 2980 человек: убито 502, ранено 1792, без вести пропало 663. Гордов в своей характеристике прямо писал, что подозревает: из числа пропавших большинство перешло на сторону противника добровольно. Начальник политуправления Западного фронта Макаров в своей справке командующему указывал, что только пленными поляки потеряли около тысячи человек за два дня.
Это были страшные цифры. Но были ли они неожиданными?
Макаров в той же справке описывал ситуацию холодно и профессионально. Неопытность офицеров, потерявших нити управления в бою. Абсолютная неподготовленность солдат. «Солдаты плохо делают для себя укрытия… Отдельные солдаты обращались к помощи наших бойцов, которые обучали их тому, как надо пользоваться автоматом и самозарядной винтовкой». Это не легенда и не интерпретация — это официальная справка с фронта.
Назовём вещи своими именами: людей, которые не умели пользоваться оружием, бросили в один из самых жестоких боёв осени 1943-го.
И вот здесь на сцену выходит деталь, о которой в советские годы не говорили вообще. Польский историк Рышард Качмарек, написавший книгу «Поляки в вермахте», утверждал: под Ленино польские солдаты столкнулись с поляками. Только в немецкой форме. В 337-й пехотной дивизии вермахта, стоявшей напротив, были польские призывники из Силезии — региона, вошедшего в состав рейха в 1939 году. Согласно версии Качмарека, узнав от первых перебежчиков, кто идёт на них в атаку, «рейхсполяки» через громкоговорители начали агитировать соотечественников. Проверить эту версию по независимым источникам в полной мере сложно, но косвенные подтверждения есть и в немецких протоколах допросов.
Фельдфебель санслужбы 688-го пехотного полка Карл Кригбаум давал показания: «О намерении наступления русских нам стало известно вечером 11.10.43. На участке нашей роты к нам перешёл солдат польской дивизии, стоявшей перед нами… Перебежчик, прибыв к нам, был весел, чувствовал себя как дома и сказал, что в этот день собираются перебежать ещё несколько солдат из польской дивизии».
Весел. Чувствовал себя как дома.
Эта фраза из немецкого протокола допроса говорит больше, чем любые официальные сводки.
Теперь — о том, что часто упускают, когда вспоминают Ленино. Гордов в своём докладе обвинял польское командование в пренебрежении разведкой и неумении управлять войсками. Это правда. Но стоит знать, кто именно предъявлял эти обвинения. Василий Гордов — командующий, про которого в докладах Сталину писали, что он клал солдат тысячами в бессмысленных пехотных наступлениях в тех же белорусских лесах. Без артподготовки, без разведки. Отправлял в кровавые атаки связистов и инженеров — людей, у которых не было ни подготовки, ни оружия для этого. Человек, обвиняющий других в том, в чём сам регулярно был замечен, — это не источник истины, это зеркало эпохи.
Казалось бы, на этом история должна была закончиться — страшно, стыдно, забыто.
Но произошло обратное.
Потому что даже в том октябрьском хаосе, среди бегства и неразберихи, нашлись те, кто не побежал. По итогам битвы под Ленино около 500 польских солдат и офицеров были награждены советскими и польскими орденами и медалями. Двое капитанов — Юлиуш Хибнер и Владислав Высоцкий — получили звание Героя Советского Союза. Оба посмертно. И ещё одна история, которую нельзя обойти стороной: того же звания удостоилась рядовая женской роты автоматчиков Анеля Кшивонь. Тоже посмертно.
На тысячу сломавшихся — пятьсот выстоявших. Это тоже Ленино. И это тоже правда.
Дивизия им. Костюшко не закончила свой путь в октябре 1943-го. Она прошла через Беларусь, Польшу, Германию. Участвовала в штурме Берлина. Выросла сначала в корпус, потом в 1-ю армию Войска Польского. Получила советские ордена Красного Знамени и Кутузова, высочайший польский золотой крест ордена «Виртути Милитари» и Крест Грюнвальда.
А день битвы под Ленино — 12 октября — в ПНР отмечался как День Войска Польского.
Так неудобная история превратилась в государственный праздник.
В 2011 году Польша расформировала современную 1-ю дивизию Войска Польского — в том числе за её «советское прошлое». Председатель Могилёвского отделения Союза поляков Беларуси Юрий Журавович, сопровождавший польскую делегацию к мемориалу, сказал об этом так: «Тут в середине октября всегда такой холод и сырость, что за час-другой промерзаешь до костей. Даже алкоголь не спасает. Страшно представить, каково было тем солдатам, которые без передышки двое суток сражались с врагом в грязи и тумане, не имея при этом опыта».
Каждый год к мемориалу под Ленино всё равно приезжают поляки.
Несмотря на официальные позиции. Несмотря на расформирование дивизии. Несмотря на политику.
Потому что «из песни слов не выкинешь» — эту фразу легко принять за банальность, пока не видишь, как это буквально работает. Люди ехали за тысячи километров, стояли в октябрьской сырости и вспоминали тех, кто не умел заряжать автомат, но всё равно пошёл вперёд. Или перебежал к врагу. Или лёг в белорусскую землю без имени.
Это не история о предательстве. И не история о героизме.
Это история о том, что происходит, когда в мясорубку бросают людей без подготовки, а потом десятилетиями решают: какую часть правды можно показать, а какую лучше убрать с глаз долой. Историки до сих пор спорят о точных масштабах перехода солдат на сторону противника — документы дают цифры, но мотивы каждого из этих людей установить невозможно.
Зато точно известно другое: Анеля Кшивонь не побежала.
