В декабре 1978 года во Дворце культуры строителей города Орла военный трибунал Московского военного округа рассматривал необычное дело в отношении карателей из « ГФП-580 ». Причем, только в Орле это был уже третий по счету процесс над карателями из этого полицейского подразделения[1]. На этот раз на скамье подсудимых находились – житель г. Кировограда, бывший военнослужащий Красной армии капитан в отставке А.И. Рындин и житель г. Юрмалы Г.И. Голубев. Оба они обвинялись в совершении преступления, предусмотренного статьей 64 п. «а» УК РСФСР (измена родине). Их преступные действия были совершены еще в годы войны. С тех пор прошло уже 35 лет, но по нормам международного права военные преступления и преступления против человечества не имели срока давности.

СПРАВОЧНО. В 1968 году была принята специальная Конвенция, государства-участники которой констатировали, что военные преступления и преступления против человечества относятся к самым тяжким преступлениям, а потому срок давности к ним не применяется[2]. Перечень преступлений был определен еще раньше – в статье 6 Устава Международного военного трибунала 1945 года. Дела такого рода в СССР рассматривали военные трибуналы.

Даже сегодня с трудом сдерживаешь слезы, перечитывая показания одного из свидетелей, шофера автомашины, перевозившей заключенных. Он рассказал о том, как конвой карателей сопровождал к месту казни мальчишку лет 13-14:

– Километрах в двух от села остановили машину. Мальчика заставили рыть себе могилу. Как сейчас помню, что одна нога у него была в лубке[3], поэтому сладить с лопатой он практически не мог. От боли и страха он зарыдал, взывал к нашему милосердию. И тогда ему «помогли»: фельдфебель дал Голубеву свой парабеллум и тот разрядил его в затылок подростка…

Александр Рындин в годы Великой Отечественной войны был начальником связи 250-го воздушно-десантного полка, действовавшего в тылу немецко-фашистских войск. 31 мая 1942 г. награжден медалью «За боевые заслуги». В октябре того же года, попав в плен, изменил Родине, перейдя на сторону врага.

Герман Голубев, проживавший в оккупированной немцами деревне Холмино Сычевского района Смоленской области, также в сентябре 1942 года стал сотрудничать с врагом.

Рындин и Голубев поступили на службу в гитлеровскую тайную полевую полицию, именовавшуюся « ГФП-580 ». Рындин – в должности командира отделения карателей, Голубев – в качестве его подчиненного.

Как было установлено в ходе судебного разбирательства, Рындин и Голубев, более года находясь в немецком карательном органе, занимались на временно оккупированной территории Орловской, Смоленской и Брянской областей выявлением, арестами, охраной и расстрелами коммунистов, комсомольцев, партизан и других патриотов, в том числе женщин, стариков и подростков, а также разграблением и уничтожением имущества мирных граждан. С их участием было расстреляно не менее 840 советских граждан[4].

СПРАВОЧНО. «ГФП», как составная часть Вермахта, занимала важное место в системе оккупационного режима. Первоначально « ГФП-580 » была прикомандирована к штабу 9-й армии (подчинялась начальнику разведывательного отдела), имела в своем составе 70 человек. Дислоцировалась в Духовщине, Сычевке (декабрь 1941 – ноябрь 1942), в Серково (до марта 1943 г.), в Мерцалово (район Орла, апрель-июль 1943), в Меркульево (район Брянска) и Грабово (район Бобруйска) – в августе 1943 – июне 1944 г. Фактически, группы ГФП выполняли гестаповские функции, действовали совместно с полицией безопасности и СД и полевой жандармерией, занимаясь на временно оккупированной территории СССР созданием многочисленных застенков для пыток и истязаний советских людей, борьбой с партизанским движением, выявлением и массовым истреблением партийных и советских работников, проведением облав, а также охраной и конвоированием заключенных.

Вот лишь несколько эпизодов преступной деятельности карателей, которые были исследованы и доказаны в судебном заседании военного трибунала МВО(5).

В июле 1943 года Рындин и Голубев участвовали в операции по ликвидации подпольной антифашистской группы Скобелева, вскрытой агентами-провокаторами Стишенко и Серебряковым. Операция проводилась в деревнях Солнцево и Азаровка Урицкого района Орловской области. Два участника группы летчик В.В. Гуженков и Ф.Н. Панин были убиты, 14 человек арестованы. Троих из них после допросов также расстреляли. В конце июля того же года, за несколько дней до отступления немцев из Орла, Рындин и Голубев совместно с другими карателями ГФП-580 в течение трех дней расстреливали в Медведевском лесу узников Орловского централа, арестованных оккупантами за антифашистскую деятельность. Всего было уничтожено тогда около 350 человек.

После этого удачно проведенную акцию решили отметить. Палачи устроили банкет, на котором рекой лилось спиртное, а некоторые каратели переоделись в женские платья и плясали на столах.

Командование ГВФ-580 всячески поощряло «инициативу и изобретательность» своих карателей, разрабатывало совместно с ними наиболее «эффективные технологии» уничтожения людей. Голубев, например, рассказал в суде о разработанном палачами ритуале, именуемом «конвейер смерти»:

– Порядок был такой: возле машин с обреченными в две шеренги выстраивался «живой коридор» из карателей; двое крайних подходили к борту машины и выбирали по одной жертве, тут же раздевали до нижнего белья и сопровождали до ям-могил, у которых с пяти-шести шагов выстрелом в затылок убивали людей. После этого отстрелявшиеся становились в «хвост коридора» в ожидании очередной жертвы…

Фашисты считали, что при такой «технологии» не только экономятся патроны, но и достигается «психологическое равновесие». Под этим, видимо, подразумевалась круговая порука. Кровью повязывали всех, привлекая к участию в расстрелах даже поваров и конюхов, служивших в тайной полевой полиции. «Конвейер смерти» применялся и позднее – при проведении массовых расстрелов под Брянском и Бобруйском.

Так, в сентябре того же года, перед отступлением немцев из Брянска, каратели в течение трех дней на Пробном поле участвовали в массовом расстреле людей, содержавшихся в Брянской тюрьме, уничтожив не менее 450 советских граждан, в том числе стариков, женщин и малолетних детей. Оставили они кровавый шлейф и на Смоленщине. Так, в феврале 1943 года Рындин и Голубев в составе отряда карателей ворвались в деревню Пугино Сафоновского района Смоленской области. По имевшейся у них информации в доме местного жителя Владимирова скрывались партизаны В.Я. Сафонов и А.К. Яровой. Дом был обстрелян, а когда партизаны отказались сдаваться – сожжен. Сафонов сгорел, Яровому удалось скрыться. Многие деревни каратели сожгли полностью. Всего же, согласно исследованной в суде архивной справке, в Орловском, Урицком и Шаблыкинском районах Орловской области, на территории которых летом 1943 года действовала ГФП-580, было сожжено полностью или частично 300 населенных пунктов.

В судебном заседании А.И. Рындин вину в измене родине признавал, но отрицал свое участие в массовом уничтожении людей. Однако он был изобличен свидетелями. Трибунал допросил 73 человека, в том числе «подельников» подсудимых по их кровавым злодеяниям Романникова, Швейгера-Блохина, Мельника, Серебрякова, Макрушина, Лунева и других, ранее осужденных карателей (6).

О деле М.И. Букина, возглавлявшего Орловское сыскное отделение полиции, можно прочесть ЗДЕСЬ:

Подробные признательные показания дал другой подсудимый на этом процессе – Голубев. Он еще мог вызвать у кого то сочувствие, поскольку встал на путь кровавых злодеяний в 17-летнем возрасте, в содеянном раскаялся и, понимая, что его страшным преступлениям не может быть прощения, долгие годы заглушал память алкоголем. А когда побывал на местах многих захоронений, на коленях просил прощения у местных жителей за погубленные жизни их родных и близких. Совесть же Рындина так и не проснулась. Даже в суде он думал лишь об одном – как спасти свою шкуру и избежать ответственности.

….

Судебный процесс широко освещался в местной прессе и журналисты в своих репортажах сделали зарисовки к портрету А.И. Рындина, которые, естественно, не могли найти отражения в протоколе судебного заседания.

«Сейчас, 35 лет спустя, – говорилось в одной из публикаций, – он мог бы сойти для непосвященного за директора школы или служащего банка. Аккуратно зачесанные волосы, чисто выбритое лицо, патетическая манера говорить – все для того, чтобы на скамье подсудимых выглядеть человеком культурным, интеллигентным, которого даже мысль об убийстве мирных людей приводит в трепет. Без тени смущения он обращается к своему бывшему подчиненному, а ныне обвиняемому Голубеву, с такой драматической тирадой: «Как вы могли спокойно показывать места массовых расстрелов! Мне кажется, что у этих братских могил не выдержало и разорвалось бы мое сердце…»[7].

За тридцать пять лет Рындин настолько сжился с ролью честного и порядочного человека, что даже испугался: выдержит ли его сердце описание жутких расправ над людьми? После войны он преподавал военное дело в техникуме в Кировограде, считался активным ветераном-общественником, без зазрения совести принимал юбилейные медали и поздравления, любил надевать военную форму и ордена, которые, как было установлено в суде, ему никто не присваивал. А период своей службы в ГФП полностью стер из памяти. Но в суде ему напомнили об этом свидетели и документы. В частности, допрошенные по этим обстоятельствам «подельники» Рындина, подтвердили по факту массового уничтожения в Медведевском лесу заключенных Орловского централа, что они вместе с Рындиным не только расстреливали советских граждан, но и три дня добивали их в ямах-могилах, производя выстрелы в тех, кто подавал признаки жизни[8]…

Приговор был вынесен 14 декабря 1978 года. Оба карателя были признаны виновными в измене Родине в форме перехода на сторону врага и на основании этой статьи закона подвергнуты смертной казни – расстрелу…

Надежды негодяев и подлецов, затаившихся в разных уголках нашей страны, на то, что за давностью лет их грехи будут списаны, не оправдались. Преступления, связанные с массовым уничтожением людей, не были преданы забвению.

[1] Кроме того, ряд судов в отношении карателей из ГФП-580 прошел в Германии: в 1974 г. – по делу К. Горни, приговоренного к смертной казни; в 1977 г. – по делу Г. Краузе, которому суд определил пожизненное заключение, и др.

[2] Конвенция принята 26 ноября 1968 года, вступила в силу 11 ноября 1970
г., ратифицирована Президиумом Верховного Совета СССР 11 марта 1969 г.

[3] Речь шла о шине, накладываемой при переломах

[4] Архив военного суда МВО, наряд с копиями приговоров за 1978 г. с.214-234;

[5]Кровавые преступления карателей ГФП-580 были установлены также в ходе следствия и суда, проходившего в Лейпциге в 1976-1977 гг. В частности, в декабре 1942 года, команда ГФП-580 расстреляла 6 жителей деревни Дуброво, обвинив их в антинемецкой агитации.

[6]Факты убийств мирных советских граждан и военнопленных были также установлены и зафиксированы:

• приговором Орловского областного суда от 20–26 ноября 1957 г. в отношении бывшего начальника сыскного отделения полиции (« русского гестапо ») М.И. Букина;
• приговором от 30 октября 1976 г. в отношении сотрудников тайной полевой полиции ГФП – карателей В.Я. Марунова (Цандер В.), И.Б. Романникова, П.В. Швейгера-Блохина, И.В. Мельника, М.И. Серебрякова, Н.А. Макрушина, Т.Н. Лунева.

[7]Очерк В. Самарина «Кровавый след» в газете «Орловский комсомолец» от 30 ноября 1978 г.

[8] Архив Московского окружного военного суда, наряд с копиями приговоров ВТ МВО за 1980 г., с. 97-122.

Приложение – Архивный документ – Копия приговора военного трибунала МВО

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК

(извлечение)

14 декабря 1978 года город Орел

Военный трибунал Московского военного округа в открытом судебном заседании в расположении Дворца культуры строителей в составе председательствующего майора юстиции Пахомова М.В., народных заседателей майора Борисова А.М., капитана Мосина А.С., при секретаре Богомолове Д.А., с участием государственного обвинителя – помощника военного прокурора подполковника юстиции Луговского А.А. и защитников-адвокатов Сороко Э.М. и Шляхова П.В. рассмотрел уголовное дело по обвинению бывшего военнослужащего Советской Армии –

Рындина Александра Ивановича, родившегося 20 июля 1911 года в городе Александрии Кировоградской области, украинца, исключенного из членов КПСС в связи с настоящим делом, ранее не судимого, женатого, пенсионера по старости, жителя города Кировограда, служившего в Советской Армии с октября 1942 года, окончившего Ленинградское военное училище связи, капитана в отставке, награжденного медалями: «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «20 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «30 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «50 лет Вооруженных Сил СССР» и нагрудным знаком «25 лет победы в Великой Отечественной войне»,

и гражданина Голубева Германа Ивановича, родившегося 26 июня 1925 года в деревне Маслово Сычевского района Смоленской области, русского, беспартийного, с образованием 6 классов, вдовца, судимого в 1967 году по ст. 204 ч. 1 УК Лат. ССР к 3 месяцам лишения свободы в ИТК общего режима, проживавшего в городе Юрмале Латвийской ССР и работавшего там же сторожем на турбазе «Вайвари», служившего в Советской Армии с ноября 1943 года по февраль 1945 года, награжденного медалями: «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «20 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «30 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.» и нагрудным знаком «25 лет победы в Великой Отечественной войне»,

обоих в совершении преступления, предусмотренного ст. 64 п. «а» УК РСФСР.

У С Т А Н О В И Л :

Рындин, являясь в период Великой Отечественной войны военнослужащим Советской Армии – начальником связи 250 воздушно-десантного полка, действовавшего в тылу немецко-фашистских войск, и, оказавшись в плену у противника, в октябре 1942 года изменил Родине, перейдя на сторону врага. Голубев, проживая в дер. Холмино Сычевского района Смоленской области, временно оккупированной немецкими войсками, в декабре 1941 года установил с ними связь, а в сентябре 1942 года, изменив Родине, перешел на сторону врага.

Каждый из них был завербован в качестве агента-провокатора и карателя гитлеровской тайной полевой полиции, именовавшейся «ГФП» и занимавшейся на временно оккупированной территории СССР созданием многочисленных застенков для пыток и истязаний советских патриотов, борьбой с партизанским движением, выявлением и массовым истреблением партийных и советских работников и других патриотов.

Будучи вооружены огнестрельным оружием и обеспечены всеми видами довольствия, положенными по нормам для военнослужащих немецко-фашистской армии, Рындин с октября 1942 г. по октябрь 1943 г. сначала в качестве рядового, а затем в должности командира отделения карателей ГФП – 580, а Голубев с сентября 1942 г. по сентябрь 1943 г. в качестве рядового карателя под командованием Рындина, совместно с другими изменниками Родины и нацистами, на временно оккупированной территории Орловской, Смоленской и Брянской областей тайными и агентурно-провокационными методами систематически занимались выявлением, арестами, охраной и расстрелами коммунистов, комсомольцев, партизан и других патриотов, в том числе женщин, стариков и подростков, разграблением и уничтожением имущества мирных граждан.

Подсудимый Рындин признал себя виновным в измене Родине и показал, что, будучи раненым в бою и считая, что полк разбит, он ушел с поля боя и через некоторое время был пленен и помещен в Вяземский лагерь для военнопленных. Чтобы избежать трудностей и спасти свою жизнь, он в октябре 1942 г. дал согласие служить в немецкой тайной полевой полиции. Несмотря на то, что он был ознакомлен с основными обязанностями, которые должен выполнять, находясь в ГФП, в том числе и об участии в карательных операциях против советских патриотов, он дал обязательство верно служить фашистской Германии. Будучи рядовым карателем, а затем и командиром отделения, он все свои обязанности и приказы нацистов выполнял добросовестно, неоднократно участвовал в карательных операциях по выявлению и аресту советских патриотов, их охране в арестных помещениях, однако он ни разу не участвовал в расстрелах советских людей.

Подсудимый Голубев полностью признал себя виновным в измене Родине и пояснил, что в декабре 1941 г. он установил связь с немцами и стал с ними сотрудничать, выполняя различные задания, а в сентябре 1942 г. дал согласие служить в ГФП -580, в составе которой систематически принимал участие в выявлении, арестах, охране и расстрелах патриотов, разграблении и уничтожении имущества мирных граждан…

На основании всего вышеизложенного суд считает доказанным, что подсудимые Рындин и Голубев, изменив Родине в форме перехода на сторону врага, действовали в ущерб государственной независимости и военной мощи СССР, а поэтому квалифицирует их преступные действия по ст. 64 п. «а» УК РСФСР.

При назначении наказания Рындину и Голубеву суд учитывает, что они более года находились в немецком карательном органе, где активно участвовали в агентурно-провокаторской и карательной деятельности, отличавшейся особой жестокостью, с их участием расстреляно не менее 840 советских патриотов, в том числе женщин, стариков и детей, из которых они лично расстреляли не менее 22 – Рындин не менее десяти и Голубев не менее 12 патриотов, а поэтому считает необходимым к каждому из них применить исключительную меру наказания – смертную казнь.

Те обстоятельства, что после службы в ГФП Голубев находился на фронте в составе советских войск и был тяжело ранен, а также совершение им части преступных действий в несовершеннолетнем возрасте, не являются достаточными основаниями для смягчения ему наказания. Будучи уже совершеннолетним, Голубев принимал участие в самых массовых и отличавшихся особой жестокостью расстрелах советских людей под Орлом и Брянском, где лично убил не менее 6 патриотов.

Суд также учитывает данные о личности Голубева, который за время службы в ГФП характеризуется сослуживцами как жестокий и пользующийся особым доверием у нацистов каратель, а за послевоенный период характеризуется отрицательно, привлекался к уголовной ответственности и находился на принудительном лечении от алкоголизма.

С учетом особой тяжести содеянного Рындиным, добросовестное отношение его к своим служебным и трудовым обязанностям до и после совершения преступления также не может служить достаточным основанием для смягчения ему наказания.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. ст. 301, 303 и 305 УК РСФСР, военный трибунал

П Р И Г О В О Р И Л:

Рындина Александра Ивановича и Голубева Германа Ивановича признать виновными в измене Родине в форме перехода на сторону врага, то есть в совершении преступления, предусмотренного ст. 64 п. «а» УК РСФСР, и на основании этой статьи закона подвергнуть каждого из них смертной казни – расстрелу, без конфискации имущества, за отсутствием такового у осужденных.

Войти с представлением в Президиум Верховного Совета СССР о лишении правительственных наград: Рындина А.И. – медалей: «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «20 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «30 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «50 лет Вооруженных Сил СССР»; Голубева – медалей: «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «20 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «30 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.».

Войти с ходатайством перед Министром Обороны СССР о лишении Рындина А.И. и Голубева Г.И. знака «25 лет победы в Великой Отечественной войне».

Лишить Рындина А.И. воинского звания «капитан в отставке».

Меру пресечения Рындину А.И. и Голубеву Г.И. до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю – заключение под стражу в следственном изоляторе УВД Орловского облисполкома.

Приговор может быть опротестован прокурором и обжалован другими участниками процесса в кассационном порядке в Военную Коллегию Верховного Суда СССР, через военный трибунал Московского военного округа, в течение семи суток со дня его провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения им копий приговора.

Копия верна. Печать.

Председательствующий по делу

майор юстиции М. Пахомов