grave

Фридрих Паулюс был одним из создателей планов по нападению на СССР. Блестящая карьера в вермахте завершилась поражением и пленением генерал-фельдмаршала в ходе Сталинградской битвы.

Позже Паулюс станет свидетелем обвинения на Нюрнбергском процессе. Его же самого вообще не судили. Фридрих потом будет жить в ГДР, читать лекции о войне.

Но не стоит полагать, что сразу же после пленения Паулюс начал всецело сотрудничать с советскими властями. «Раскручивали» его практически полтора года. И в целом лишь неудавшийся «офицерский заговор» против Гитлера в июле 1944-го подтолкнул Паулюса к «Свободной Германии».

Находясь в советском плену, Паулюс неоднократно высказывал своё скептическое отношение к социалистической идеологии.

Довоенная картина мира.

В предвоенные годы советская идеология строилась на представлении о классовом единстве трудящихся вне зависимости от национальных границ.

Рабочие и крестьяне Германии рассматривались как потенциальные союзники, угнетённые «буржуазным режимом» и объективно заинтересованные в свержении нацизма.

Эта логика напрямую переносилась и на военную пропаганду. Предполагалось, что немецкие солдаты, осознав свою «классовую общность» с бойцами Красной Армии, будут готовы отказаться от агрессии и даже перейти на сторону СССР.

Опять же, советское руководство вряд ли на это всерьёз рассчитывало. Но вот рядовой и младший-средний комсостав летом 1941-го были довольно серьёзно обескуражены, тут сохранилось немало свидетельств самого разного происхождения.

Столкновение с реальностью войны.

Уже в первые недели Великой Отечественной войны стало очевидно, что эти представления не соответствуют действительности.

Немецкая армия действовала не как разобщённая масса «обманутых рабочих», а как сплочённая жестокая сила, мотивированная собственной идеологией.

Я не зря здесь неоднократно упоминал о «социальном контракте» в гитлеровской Германии, о попытках нацистов сохранить «хлеб и зрелища» даже в 1943 — 1944 гг.

Нацистская пропаганда апеллировала не к классовым различиям, а к национальному единству, идеям расового превосходства, «жизненного пространства» и « особой миссии Германии».

Разумеется, всё это мы осуждаем. Но в те годы в Рейхе оно в целом работало, особенно в сочетании с политикой «улучшения жизни немцев за счёт других народов».

Для значительной части населения эти установки оказались куда более мобилизующими, чем предполагали советские теоретики.

Голос противника: оценка Паулюса.

Характерную оценку неэффективности ранней советской пропаганды дал уже в 1943-м году Фридрих Паулюс, оказавшийся в советском плену.

Он прямо указывал, что обращения к «немецким рабочим и крестьянам» не достигали цели.

По его словам, призывы к переходу на сторону Красной Армии находили отклик лишь у единичных энтузиастов (да, такие реально были), что не имело стратегического значения.

Более того, Паулюс подчёркивал, что значительная часть поддержки режима Гитлера исходила именно от тех социальных групп, на которые рассчитывала советская пропаганда.

«И если хотите знать, кто сильнее всего поддерживает Гитлера, так это именно наши рабочие и крестьяне. Это они привели его к власти и провозгласили вождем нации.

Это при нем люди из окраинных переулков, парвеню, стали новыми господами. Видно, в вашей теории о классовой борьбе не всегда сходятся концы с концами…» (с) Бланк А., Хавкин Б. Вторая жизнь фельдмаршала Паулюса.

Кстати говоря, не могу не отметить, что и в «антигитлеровской офицерской фронде», и в «Красной капелле» было много представителей аристократических фамилий.

Почему пропаганда не сработала?

Причины неудачи советской пропаганды были комплексными.

Во-первых, она опиралась на схему, плохо применимую к реальности нацистской Германии, где классовые различия были во многом сглажены и работавшими социальными лифтами, и массированной идеологией, и внутренним террором, и упомянутым договором: «ради немцев грабим всех остальных».

Во-вторых, сама форма обращений выглядела для немецких солдат искусственной и неубедительной. Призывы, построенные на марксистской риторике, не учитывали психологическое состояние армии, находящейся в условиях наступательной войны и первоначальных успехов (позже с этим разобрались).

В-третьих, на раннем этапе войны отсутствовал альтернативный образ будущего, который мог бы конкурировать с нацистской картиной мира в сознании немецких военнослужащих (и этим тоже начали заниматься, в том числе привлекая к работе пленных немецких генералов).

Переосмысление образа врага и агитационные выводы.

По мере развития войны советская сторона постепенно отходила от узко классовой риторики.

Образ противника всё чаще формулировался не как «буржуазный эксплуататор», а как «фашистский захватчик», угрожающий самому существованию страны и её народов.

Более того, обращённая к врагу пропаганда серьёзно меняла тезисы. Теперь главным мотивом стал вопрос не классовый, а «выживательный».

То бишь в листовках немцам предлагали сдаваться ради сохранения собственных жизней. И вот такой подход в итоге начал работать.

Но тоже не сразу. Потребовались победы на полях сражений. Только когда гитлеровцев стали часто бить — они начали сдаваться.

История с неэффективной пропагандой первых месяцев войны показывает, насколько опасными могут быть идеологические упрощения (в меньших масштабах подобное происходило и в Польше в 1920-м, и в Финляндии в 1939-м).

Лучше всегда заранее готовиться к тому, что любой враг будет драться до конца, что его начальство найдёт соответствующую мотивацию или просто будет поддерживать дисциплину максимально жесткими методами.