Почему Чехословацкий корпус застрял в России аж до 1920 года?
Вообще, история Чехословацкого корпуса в России — это действительно обширная тема. Создавались чехословацкие части ещё в имперский период, вполне успели повоевать против Центральных держав.
В 1918 году Чехословацкий корпус вывел Гражданскую войну в России на новый уровень, ликвидировав власть большевиков на огромных пространствах от Волги до Владивостока.
Но… Мы знаем, что уже в конце 1918-го «чехи устали». И вроде как засобирались домой. Так почему они застряли в России ещё на почти что два года?
Давно хотелось немного копнуть эту тему.
Победа в Европе — тупик в Сибири.
К осени 1918 года положение Чехословацкого корпуса выглядело парадоксальным.
Первая мировая война подходила к концу, 28 октября была провозглашена независимая Чехословакия, а сами легионеры формально уже добились главной цели — создания собственного государства. Логичным казалось одно: возвращение домой.
Однако реальность оказалась иной. Несмотря на перемирие в Европе, десятки тысяч чехов и словаков продолжали находиться в России, втянутые в разгорающуюся Гражданскую войну.
Они искренне не понимали, почему после окончания мировой войны всё ещё вынуждены оставаться на чужой территории и участвовать в конфликте, который уже не имел прямого отношения к их национальным интересам.
Зависимость от союзников.
Главная причина задержки заключалась в статусе самого корпуса. Чехословацкие части формально входили в состав французской армии и подчинялись союзному командованию.
Это означало, что их судьба определялась не только собственным правительством, но и стратегическими решениями Антанты.
Союзники рассматривали корпус как важный инструмент своей политики в России — прежде всего в борьбе против большевиков.
Поэтому вопрос о немедленной эвакуации постоянно откладывался: легионеров стремились удержать как военную силу, способную контролировать ключевые коммуникации и поддерживать антибольшевистские режимы.
Колчаковский переворот и кризис доверия.
Ситуация резко осложнилась после переворота в Омске 18 ноября 1918 года, когда к власти пришёл адмирал А. В. Колчак.
Для значительной части чехословацких офицеров и солдат это стало неприятным сюрпризом: их политические симпатии чаще склонялись к эсерам, а не к военной диктатуре.
Командир корпуса Ян Сыровы даже угрожал вывести части с фронта и покинуть Россию.
Только вмешательство французского генерала Мориса Жанена позволило временно стабилизировать ситуацию (хотя последний также Колчака терпеть не мог, претендуя на общее руководство союзными и белогвардейскими силами в регионе).
Тем не менее доверие к русскому союзнику оказалось подорвано, а мотивация продолжать боевые действия — ещё более ослаблена.
От фронта к Транссибу.
Учитывая падение боевого духа, чехословацкое руководство приняло прагматичное решение (с одобрения Антанты): в январе 1919 года основные силы корпуса были отведены в тыл.
Их новой задачей стала охрана Транссибирской магистрали — жизненно важной артерии, по которой осуществлялось снабжение и передвижение войск.
Фактически корпус превратился из ударной силы в охранный контингент. Это решение позволяло сохранить боеспособность, но одновременно фиксировало его «привязку» к территории России.
Интересный факт: колчаковское руководство трижды (!) пыталось тем или иным Макаром вернуть чехословаков на фронт, несмотря на их уже сомнительную лояльность.
Но чехи подчинялись Антанте и своим политикам-военачальникам, а не Колчаку.
Кстати говоря, они провели свои собственные мобилизации, набрав к себе не только чехов и словаков, но ещё и прибалтов, поляков, карпатороссов и т.д. Общая численность Чехкорпуса выросла до 55 — 60 тысяч (а транспорта они себе требовали на все 70 тысяч)!
У чехословаков в массе своей осталась одна мотивация (помимо физического выживания): грабить. Одновременно колчаковское правительство признавало, что охранять Транссиб своими силами — не в состоянии.
Разложение и реформы.
С течением времени положение корпуса ухудшалось. Дисциплина падала, отношение к местному населению становилось всё более жестким (чехи принимали участие в карательных акциях колчаковцев), фиксировались случаи мародёрства.
Особенно заметно это проявилось после перехода от добровольческого принципа комплектования к мобилизации.
«Чтобы заинтересовать солдат и офицеров корпуса и привлечь их на свою сторону, в мае 1919 года Совет Министров Колчака рассматривал изменения в законе о приобретении недвижимости в ряде сибирских областей…» (с) Чешско-Словацкий (Чехословацкий) корпус. 1914 – 1920. Документы и материалы. Том 2.
Военный министр Чехословакии Милан Растислав Штефаник попытался реформировать корпус, превратив его в регулярную армию.
Были ликвидированы выборные органы, введены строгие дисциплинарные меры. Однако эти шаги вызвали недовольство среди солдат, привыкших к более «революционной» модели управления. Да, не будем забывать, что Чехословацкий корпус — также во многом детище 1917 года.
Невозможная эвакуация?
Ключевой проблемой оставалась эвакуация. Теоретически единственным реальным маршрутом был путь через Владивосток.
Но для вывоза десятков тысяч человек (да ещё со всем награбленным) требовались огромные транспортные ресурсы — прежде всего суда, которых союзники не могли или не хотели предоставить в достаточном количестве.
Обсуждались занятные альтернативные планы: переброска части корпуса на север России или даже продолжение боевых действий на фронтах Гражданской войны.
Чехословакам белогвардейцы и сочувствовавшие им представители Антанты предлагали «идти на прорыв» то в сторону Архангельска (Северная армия белых), то вообще на юг (к деникинцам).
Однако сами легионеры почему-то категорически отказывались возвращаться на фронт. По оценке Жанена, заставить их снова воевать было уже невозможно.
Политика и экономика в одном эшелоне.
Параллельно с охранно-карательными задачами Чехословацкий корпус постепенно вовлекался в бурную экономическую деятельность на территории России.
В 1919 году был создан Банк чехословацких легионов (Легиябанк), занимавшийся торговыми операциями и вывозом российского сырья в Европу. Часто этой же конторе приписывают вывоз за границу части золотого запаса.
Но даже без этого чехам было чем заняться и что вывезти. Подобная активность логично усиливала напряженные отношения с местным населением.
Реквизиции продовольствия и вывоз ресурсов вызывали недовольство крестьян (и даже части деятелей белого движения) и способствовали росту партизанского движения, что ещё больше осложняло положение на магистрали.
Финал: уход через хаос.
К концу 1919 года ситуация для белых стала критической. Колчаковский фронт рушился, в тылу вспыхивали восстания, а союзники постепенно сворачивали своё присутствие. В этих условиях эвакуация корпуса наконец стала неизбежной.
Чехи не растерялись: реквизировали весь железнодорожный транспорт, отобрав у белогвардейцев практически все паровозы.
Одним из ключевых эпизодов стала передача Верховного правителя А. В. Колчака и оставшегося золотого запаса в январе 1920 года Политцентру в Иркутске при участии чехословацкого командования и генерала Жанена.
Этот шаг был продиктован стремлением обеспечить безопасность отхода. Между красными партизанами и чехословаками было заключено перемирие.
Как и в начале 1918 года, в начале 1920-го чехи даже могли выступать в роли ситуативных союзников красных (под красными в данном случае понимаем не только и даже не столько большевиков).
Так, чехословаки приняли участие в разоружении сторонников небезызвестного атамана Г. М. Семёнова.
Весной 1920 года началась активная эвакуация через Владивосток. Последние эшелоны покинули Россию к осени.
Задержка чехословаков в России до 1920 года стала результатом сочетания факторов: зависимости от союзников, транспортных ограничений, намерений белого движения и стремительного изменения обстановки в самой России.
Ну и да, называть Чехословацкий корпус «белочехами» — это весьма значительное упрощение реальной ситуации.
Чехи оказались для антибольшевистских сил скорее ситуативными союзниками.
Причём в 1918 году речь шла не о белом движении под «формальным руководством Адмирала», а о наборе различных правительств, прежде всего — Комуча и Временного Сибирского. А. В. Колчака на тот момент ни в Сибири, ни в Поволжье не имелось физически.
Потому и тезис о «предательстве чехами Колчака» довольно забавный для тех, кто хоть сколько-то в курсе реальных раскладов. Как здесь было сказано, Чехкорпус никогда не присягал Колчаку и даже формально не подчинялся белому командованию.
То, что Александр Васильевич доверился подобной «армии авантюристов», причём зная, что те терпеть его не могут — ну, прямо скажем, было бы очень странно, если б судьба Верховного в итоге сложилась иначе…